Страница 34 из 88
- Ты слишком подозрителен, мой недоверчивый друг, - раздался голос колдуна, но самого его я не видела – он был где-то возле кровати. – Не подозревай девушку. Она не сделала ничего, чтобы ты её подозревал.
- Она всё время с вами, - возразил Килби упрямо. – Вдруг она шпионка? А вы уходите вместе с ней так далеко в лес! Это опасно!
- Опасно для меня? – усмехнулся колдун. – Это я опасен для всех. И только она может находиться со мной рядом.
- Вот именно, - буркнул слуга. – А вы слишком к ней привязались.
- Слишком привязался, говоришь? – повторил колдун, и у меня предательски застучало сердце.
Быстро-быстро застучало. И я приникла к воздуховоду, жадно вслушиваясь.
- Шесть лет я не прикасался ни к одному человеку, - продолжал тем временем колдун. – Шесть лет, Килби. Не держал никого за руку. Не обнимал. Я не могу ощутить тепло человеческой кожи, мягкость бархата, нежность листьев и цветов. Мои руки способны ощущать лишь холод металла. Понимаешь, что это такое? Это будто сидишь в каменном мешке. И всё время ощупываешь эти проклятые каменные стены. А выхода нет. Только эти стены, только эти камни…
- Ну-ну, - совсем другим тоном отозвался Килби и поднялся от очага, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и потирая ладони. – У нас же всё хорошо…
- Ну да, - колдун хмыкнул, - иногда ради разнообразия можно пощупать себя. Чтобы убедиться, что я всё ещё человек, а не змей какой-нибудь.
- Господи-и-ин! – протянул Килби возмущённо. – Ну о чём вы говорите?
- Затопил камин? – перебил его колдун. – Иди, натаскай воды. Сильвия скоро проснётся, ей надо будет умыться тёплой водой.
- Конечно, холодная вода ей не подходит, - сразу ощетинился слуга. – Сильвия, Сильвия… Только и слышу от вас…
Продолжая ворчать, он вышел из комнаты, а я осторожно спустилась на пол и побежала в кровать, стуча от холода зубами.
Шесть лет… Господин Элейв сказал, что он такой шесть лет…
Это столько же, сколько я пробыла в трактире у Толстого Торстена. Точно – это настоящая тюрьма. И я из неё выбралась, а вот господин Элейв…
В тот день я была с хозяином особенно заботливой, хотя он этого, кажется, не заметил. После завтрака и учёбы мы отправились гулять. Мы всегда гуляли утром и вечером, и бродили по всему лесу – до водопада и окраин.
Сегодня мы ушли к водопаду и, проходя, по краю озера, очутились на том самом месте, где я впервые встретила колдуна из серебряного леса.
Мы болтали ни о чем, но я вдруг спросила:
- Как вы стали таким? Если вы колдун, то почему не снимете это заклятье?
Господин Элейв ответил не сразу. Посмотрев на него, я увидела, что он грустно усмехается.
- На каждого колдуна найдётся колдун сильнее, и на каждую силу – превосходящая сила, - ответил он, наконец, перефразируя песенку про принца Рейва. – Скажем, это была моя ошибка. А за ошибки полагается платить.
- Но почему живёте в лесу, один…
- Потому что я опасен, - пожал он плечами. - Разве ты не убедилась в этом?
- Да, но… У вас ведь должны быть родные, друзья, жена… - последнее слово я произнесла, едва не дрогнув голосом.
Жена. Раньше я как-то не думала, что мужчина в возрасте господина Элейваобязан иметь жену. И эта мысль причиняла почти боль. В груди что-то начинало ныть – тупо, занудно, как зимний ветер, который без конца дует в лицо.
- Нет, никого нет, - ответил колдун. - Зато есть Килби. И теперь – ты, - он засмеялся. – Это даже более чем достаточно.
Я тоже засмеялась, пытаясь скрыть смущение. Потому что мне стало стыдно. Потому что я обрадовалась, узнав, что у него нет жены.
Некоторое время мы брели вдоль озера молча. Серебряные листья покрывала изморозь, водопад по-прежнему шумел, но у берегов воду уже схватывала тонкая корочка льда.
- С-скоро зима, - сказала я, нарушая тишину серебряного леса. – П-пойдёт с-снег, м-мы б-будем з-аперты д-до в-весны.
- Здесь не бывает слишком много снега, - ответил колдун. – И в любом случае, продуктов на зиму нам хватит. На днях я отправлю Килби, чтобы купил всё, что нужно.
- С-сколько п-придётся х-ходить…
- Обычно он берёт в городе лошадь и телегу. Так что не беспокойся за него. Или… - тут он остановился и склонил голову к плечу, будто прислушиваясь: - или ты беспокоишься о ком-то другом?
- Д-да, - признала я, тоже останавливаясь. – Х-хочу у-узнать о с-служанках из т-трактира. У-у н-них т-тоже… ра-абские б-браслеты.
- Переживаешь о служанках?
- О-они х-хорошо о-относились ко-о м-мне.
- Ладно, - кивнул он, - я попрошу Килби разузнать…
- С-сама, - перебила я его, - м-можно с-схожу с-сама? Х-хочу у-увидеть… - тут я на мгновение замялась, но закончила: - с-своими глазами. И-и ещё…
- Говори, - разрешил он.
- М-можно н-наберу л-листьев? Х-хочу в-выкупить…
- Тебе не надо собирать листья, - ответил господин Элейв. – Пойдём туда вместе и выкупим твоих подруг. Они ведь подруги?
- Д-да, - согласилась я и добавила: - В-вы д-добрый.
- Легко быть добрым, - сказал он, - когда доброта ничего не стоит. Вернёмся, возьмём с собой Килби, и пойдём в город сейчас же. Забыл, как он называется…
- Ра-агнеруп, - выдохнула я.
Старик Килби не пришёл в восторг от нашего желания сходить в трактир в Рагнерупе. Спорить, конечно, не стал, но проворчал что-то вроде «свинью всегда тянет туда, куда выплёскивают помои». Сказано это было так, что господин Элейв ничего не услышал. Я услышала, но ничего не ответила. Пусть говорит, что хочет, этот бестолковый старикашка. Я должна узнать, что произошло с Мюслой, Ингросой и Афлой после гибели Торстена и его жены. И если у меня появилась возможность помочь девчонкам, то обязательно помогу.
Мы отправились в Рагнеруп, кутаясь от пронизывающего ветра в тёплые плащи. Я держала господина Элейва за руку, и руке не было холодно даже без рукавички. Он был молчалив и задумчив, а Килби, наоборот, ворчал не переставая, считая затею глупой и даже дурацкой. Он шёл впереди, сунув руки в рукава, и держа под мышкой серебряную палку, хотя в ней не было необходимости. Наверное, считал, что я доберусь до города и сбегу.
В городе всё было, как прежде. Словно я и не уходила отсюда. И трактир всё так же стоял, завлекая путников вывеской, на которой были намалёваны кровать и котёл, над которым поднимался пар.
Когда мы вошли, в трактире было всего трое человек – сидели за разными столиками и ели. Судя по запаху – баранью похлёбку с фасолью. Значит, дела идут неплохо, если варят мясо. Иначе постояльцам подавали бы постный гороховый суп.