Страница 33 из 88
Глава 10. Надо ли возвращаться к прошлому?
Глава 10. Надо ли возвращаться к прошлому?
Жизнь в доме колдуна в серебряном лесу нравилась мне всё больше и больше. Наверное, именно о таком мечтала Афла, когда говорила, что сбежит, выйдет замуж, и у неё будут ферма, коровы, козы и любящий муж.
У меня, конечно, не было коров и коз, даже кур не было, да и любящего мужа небеса мне в подарок не предложили, но у меня был дом. Который хоть и не был уютным, но был домом. Где я могла распоряжаться по своему усмотрению продуктами, могла в любое время вскипятить воды и искупаться, и у меня была своя комната, а не подстилка из соломы в кухне за печкой. И постель была с льняными простынями. И носила я сейчас тонкое дорогое бельё и красивые платья. И вообще, всё в этом доме зависело от меня – завтраки и обеды, ужины и стирка, уборка и покупки. Теперь я была настоящей хозяйкой.
Иногда я вспоминала слова гадалки – о видном и важном муже, о шёлковых туфельках и ожерелье из изумрудов. Тогда я обиделась, а сейчас только улыбалась. Шёлковые туфельки мне были не нужны – я с удовольствием носила замшевые сапожки. И без ожерелья прекрасно обходилась – вокруг было столько серебра, но я уже не обращала на него внимания. Мёртвый металл, только и всего. И мне совсем не нужно было, чтобы мне кланялись. Достаточно того, что рядом был господин Элейв.
Или я была рядом с ним.
Прошла неделя, другая, а он вёл себя так же, как и раньше – словно я была его любимой сестрой, и он обязан был беречь меня. Первое время я ждала, что он вот-вот напомнит о том, чего все мужчины хотят от женщины. Но проходили дни, а я по-прежнему спала в своей комнате, и господин Элейв не прикасался ко мне иначе, чем случайно.
Зато каждый день усаживал меня рядом с собой и заставлял переписывать буквыфутарка , а потом – открывать книгу и пытаться читать слова.
Когда я сказала, что вспомнила, что когда-то уже училась писать буквы, он так обрадовался, будто я излечилась от страшной болезни. И мне стало совестно, что больше я ничего не смогла вспомнить. Укладываясь в постель, я честно напрягала память, пытаясь воскресить ещё хоть что-то из своего прошлого. Только больше прозрений не происходило. Трактир, серебряный лес… Словно я не существовала до этого.
Но письмо и чтение давались мне очень легко, и это было ещё одним подтверждением, что раньше я умела читать и писать.
Теперь я часто читала господину Элейву вслух. У него было много книг, и почти все он помнил наизусть. Я читала, а он внимательно слушал и поправлял меня, если я ошибалась в том или ином месте.
Приближалась зима, и хотя погода была на удивление ясной и солнечной, становилось всё холоднее. Килби несколько раз ходил в город и приносил необходимые вещи – рукодельные ножнички, нитки и иголки, тёплые одеяла и вязаные чулки. Для меня он принёс плащ из толстой, ворсистой ткани, с меховым капюшоном и меховой оторочкой по подолу, зимние меховые сапожки и зимнюю шапку.
На шапке был незнакомый мне мех – тёмно-коричневый, со светлыми редкими ворсинками, которые казались снежинками на тёмном фоне. Мех был очень плотный, но не слишком высокий, и мягкий, как пух.
Господин Элейв сказал, что это мех пушного зверька, который не живёт у нас, а водится где-то далеко-далеко на востоке. Он похож на куницу, только ценится гораздо дороже.
О цене он сказал почти равнодушно, и я рассудила, что человеку, который умеет делать серебро из деревяшек, не интересна цена. Он может купить любую вещь… Только вот вряд ли сможет ею воспользоваться…
Раньше у меня никогда не было такой тёплой и красивой одежды, и теперь я могла гулять хоть на каком пронизывающем ветру и не дрожать от холода. У господина Элейва тоже был тёплый плащ, а после того, как я придумала разрезать рубашки и куртку и пришить петельки и пуговицы, то раздевать и одевать колдуна стало гораздо проще. Теперь ему не нужно было купаться в одежде, тем более что раздеваться и одеваться ему помогала я.
Правда, он разрешал мне помогать лишь с рубашками и куртками, а когда надо было снимать штаны – справлялся сам или звал Килби.
Старик не скрывал радости, что остался незаменим для хозяина, и хотя больше мы с Килби не обменивались неприязненными взглядами, любви между нами всё равно не было. Наверное, это была ревность. Да-да, та самая ревность, из-за которой слуги, преданные хозяину, терпеть друг друга не могут.
Потому что теперь мы с господином Элейвом почти всё время проводили вместе – читали, долго гуляли, да и пока я делала домашнюю работу, ему нравилось находиться рядом и разговаривать со мной. Он выспрашивал, что я делаю, смеялся, когда я пыталась неловко пошутить, и ему нравилось, когда я веду его куда-то, держа за руку. Он не говорил об этом, но я чувствовала.
Серебряная палка, за которую водил его Килби, была совсем позабыта и стояла, ненужная, в уголке кухни. А сам старикан молча и мрачно наблюдал за нами.
Даже спать теперь господина Элейва укладывала я – и то верно, я ничем не рисковала при случайном прикосновении. В отличие от Килби.
Почти с благоговением я затягивала на запястьях господина Элейва кожаные наручники, проверяла, чтобы шнур висел достаточно близко от его лица, укрывала одеялом и желала спокойной ночи.
Иногда я просыпалась в темноте и слышала, что колдун тоже не спит – через воздухвод до меня долетали шаги, шорох и тяжёлые вздохи. В такие моменты я замирала, хотя вряд ли колдун мог услышать, как я ворочаюсь в постели. Но ему было плохо. А он всё равно не приходил ко мне. И ни словом, ни жестом не давал понять, что хочет, чтобы я пришла к нему.
Может, я ему совсем не нравлюсь? Но он же не видел меня… Зато сказал, что считает меня красивой…
Я вставала перед зеркалом и рассматривала своё отражение. Потом закрывала глаза и проводила кончиками пальцев по лицу – по лбу, носу, прочерчивала брови и губы, пытаясь понять, что смог почувствовать господин Элейв, когда единственный раз прикоснулся ко мне умышленно. Правда, сначала спросил моего разрешения…
Однажды я подслушала разговор хозяина и слуги. Было утро, первый раз подморозило, и Килби притащился растопить камин.
Я проснулась, услышав, как стукают поленья, и как старик ворчит.
Было холодно, но я выскочила из тёплой постели, пробежала по каменному полу, показавшемуся мне почти ледяным, и привычно залезла на стул, который теперь всегда стоял возле стены. Заглянув в воздуховод, я увидела, как Килби разжёг огонь, и услышала конец фразы:
- …проверить бы. Она кажется мне опасной. Кто такая? Почему на неё не действует магия серебра? И ещё рыжая… - последние слова он словно выплюнул.