Страница 32 из 88
- Как видишь, обошлось без топора, - весело ответил ему колдун. – Давай, старик, поскорее ешь, собирайся и иди-ка снова в город. Сильвии нужны принадлежности для рукоделия, пуговицы…
- М-много п-пуговиц, - вставила я.
- Ты слышал? – подхватил колдун. – Много пуговиц!
- И о-одеяло.
- И одеяло, - с готовностью повторил колдун и осёкся.
- Надо же, - старик поджал губы. – Вспомнила, что господин по её милости остался без одеяла.
- Прекрати, - одёрнул его хозяин. – При чём тут она? Да мне и не нужно одеяло, я всё равно сплю в одежде. А ты, между прочим, об этом и не вспомнил.
- Я, между прочим, - оскорблённо заявил слуга, - заказал одеяло ещё вчера. Новое, на гусином пуху. Чтобы полегче. И чтобы по длине подходило.
- Ну ладно, ладно, не сердись, - примиряюще сказал колдун, и Килби с поистине королевским видом удалился в комнату под лестницей.
- Угу, - произнесла я таким тоном, что господин Элейв тут же начал защищать слугу.
- Он верный и преданный, - сказал колдун. – И очень смелый. Ведь он смертельно рискует, находясь рядом со мной.
- Угу, - повторила я, немного смягчившись.
- А знаешь что? Неси-ка перья и чернила, - распорядился колдун. – Пора тебе приниматься за настоящее дело. За нужное.
Я вытерла серебряную столешницу, открыла сундучок, который со вчерашнего дня сиротливо стоял у стены, и вынула оттуда чернильницу, перья и лист пергамента.
- Клади всё туда, где света побольше, - командовал хозяин, - чернильницу открой, налей воды, брось кусочек размером в полпальца и размешай.
Сделав всё, как он сказал, я, по его просьбе, подвела его к столу, усадила в кресло и сама встала рядом, не зная, что будет дальше.
Показался Килби и тут же скривился, словно застал нас за непотребством.
- Заточи перо, - продолжал объяснять колдун. - Чтобы было срезано с одного конца наискось, потом срежь кончик по прямой, а потом расщепи повдоль на половинку ногтя…
Это было сложно. Я застыла, держа в одной руке гусиное перо, а в другой – маленький острый ножик. Сначала с одного конца наискосок…
- Дай сюда, - не выдержал Килби и забрал у меня и перо, и ножик. – Смотри, - он ловко срезал кончик пера, ловко его расщепил и швырнул нож и перо на стол. – Учись, темнота.
- Килби, - только и сказал колдун.
Старик сразу утопал к печи, загремев там сковородной крышкой и что-то бурча под нос.
- Пододвинь стул и садись рядом, - обратился колдун ко мне.
Когда я села, он протянул ладонь.
- Дай перо.
Ладонь у него была простая, человеческая. Никаких тебе серебряных искорок или таинственного свечения. Удивительно, откуда появляется такой дар? Прикоснись – и всё вокруг будет серебром. С одной стороны – очень полезный дар, но с другой…
- Перо, - повторил господин Элейв.
Поколебавшись, я положила перо на его ладонь. Было странно и страшно видеть, как пластинки пера и твёрдый остов из белых становятся серыми, с металлическим отливом, и даже тонкие пушинки у основания застыли серебряными нитями.
- Где чернильница? – спросил колдун, и я, взяв его за руку, подвела её к открытой чернильнице. – Делаешь вот так, - он ткнул туда перо, легко стряхнул черную, жирную каплю, а потом остановился и вздохнул.
- Ну и дальше что? – хмыкнул Килби, садясь за противоположный конец стола с тарелкой и хлебом.
- Иди, пиши за меня, - согласился господин Элейв.
- Я же ещё не позавтракал, - заворчал слуга, но вылез из-за стола и пошёл к нам. – Пёрышко положите, от беды подальше.
Колдун беспомощно передал перо мне, а я передала его старику.
- Что писать-то? – спросил он, слегка развязно.
- Пиши «ф», - велел колдун. – А ты, Сильвия, смотри, как он это делает.
Послушно уставившись на старика, я увидела, как он написал на листе пергамента закорючку, похожую на дерево, у которого было всего две ветки, и то с одной стороны ствола.
- Это – «ф», - пояснил мне колдун. – Запомнила?
- Угу, - ответила я.
- Теперь пиши «у».
Килби изобразил что-то вроде дома с покосившейся крышей.
- Теперь «т».
Слуга помакнул перо в чернила и нарисовал флажок с треугольным полотнищем.
- Дальше, - увлеченно велел колдун, произнося новую букву.
Всё это походило на магию – какие-то значки напоминали флаги, какие-то – деревья, какие-то - крестики, а какие-то – птичьи клювы. И судя по всему, в них был смысл. И этот смысл был ясен и колдуну, и его слуге.
Значков было много, Килби написал их ровным столбиком до самого низа листа.
- Теперь повтори, что запомнила, - сказал мне колдун.
- «Ф-ф», «у», - начала я с запинкой, - «т-т», «а», «р», «к»… - и замолчала, потрясённая.
Футарк.
Получается футарк.
Конечно, я слышала о нём. Дочку мельника учили писать. Она хвасталась, что так называется скопище букв, и что обучают её за пять серебряных монет в месяц. И вот теперь эти знания, за которые платили огромные деньги, были передо мной. Совершенно бесплатно.
- Могу я теперь поесть? – проворчал Килби.
- Иди, ешь, - кивнул колдун. – А ты, Сильвия, возьми перо и попробуй написать так же, как Килби. Перерисуй буквы.
Я взяла серебряное перо, повторяя за господином Элейвом макнула кончик пера в чернила, стряхнула каплю… Но я взяла перо слишком низко, и попала пальцами в чернила.
Фу ты… как неловко…
Попытавшись вытереть руку, я только ещё больше размазала их.
- Ты пишешь? – спросил меня колдун.
- Чернила с пальцев стирает, - с усмешкой ответил Килби.
- Это не беда, все так начинали, - добродушно произнёс господин Элейв.
Все так начинали…
Я тёрла руку и вдруг застыла. Пальцы в чернилах… Это уже было… Я уже видела это – свои собственные пальцы, заляпанные чернилами. Но это не могло быть в трактире Толстого Торстена… Значит, это было… это было раньше. В той жизни, память о которой исчезла. Исчезла, а теперь, получается, возвращалась. Спустя шесть лет.