Страница 7 из 12
– Как звать-то тебя? – обратился мужчина ко мне.
– Лео, – хотел ответить я, но из пасти вновь вырвался нелепый лай.
– Точно, Лео.
Я раскрыл глаза от удивления. Как он смог понять это из моего лая? Но все вопросы тут же отпали.
– Нахо говорила, что назвала тебя Лео.
Почему он задаёт мне вопросы, если знает, что собаки не умеют говорить? Как сложно понять людей! Я повернулся к нему и стал ждать продолжения разговора. Он спросил моё имя, а значит, по правилам сейчас должен представиться сам. Но мужчина лишь молча смотрел в окно и продолжал меня гладить. Уж не знаю, он по своей природе груб, или с собаками этикет соблюдать не нужно? Я бросил взгляд на капельницу, из которой раствор подавался в тонкую руку мужчины. На ней значилось: «Тацуо Минами». Значит, так его зовут. Профиль Минами был освещён мягким светом из окна, но был бледным и безжизненным.
Он взял с подоконника маленький чёрный комочек и поднёс к лицу, глядя на него с любовью. Интересно, что это такое? Со стороны выглядит как обычный чёрный камешек, но то, как бережно старик с ним обращается, говорит, что этот предмет ему очень дорог. Старик несколько минут рассматривал небольшой, грязный, похожий на кусок угля комочек, а затем, повернувшись ко мне, приоткрыл сухие губы и тихо заговорил:
– Я ведь скоро умру…
Как будто я не понимаю.
Сколько же он молчал? Я размышлял, пока Минами продолжал меня гладить. Сказав о приближающейся смерти, он смотрел то на свой чёрный камушек, то на ясное небо за окном, на котором не осталось ни единого намёка на прошедшую три дня назад метель. Я надеялся, что дальше он расскажет мне о своих сожалениях, но этого не произошло. Старик так долго меня гладил, что макушка под его рукой разогрелась. Не поредела бы от этого моя прекрасная золотистая шевелюра.
Так дальше не пойдёт. Я подал голос, обдав мужчину запахом собачьих консервов изо рта. Минами вздрогнул и посмотрел на меня. Я заглянул ему в глаза и тут же завладел его сознанием. Это несложно сделать, если душа человека ослаблена страхом смерти и сожалениями о прожитой жизни. Извини, старик, но мне придётся это сделать, чтобы вытащить из тебя хоть какую-нибудь информацию. Но тебе это будет только на пользу.
– А теперь расскажи мне о своих сожалениях, – обратился я напрямую к душе Минами.
– Это случилось незадолго до конца войны… – начал говорить он, будто одержимый чем-то. Уж не мной ли?
Но мне недостаточно было просто выслушать его. Я сосредоточился и вновь обратился к сознанию Минами. Образы, окрашенные в светло-серые оттенки, хлынули в мой разум. Это были моменты памяти, глубоко запечатлённые в душе старика. Цепи воспоминаний, сковывающих его. Не самая интересная часть работы, но это всё равно нужно сделать. Я прикрыл глаза и погрузился в поток его мыслей.