Страница 6 из 12
2
Я поднялся на второй этаж. В трёх ступенях от меня находился пост медсестёр. Я присел, чтобы меня не заметили. Почему-то в Японии это место иногда называют «нёрс стейшн»[3]. Что такое нёрс стейшн? Должно быть, слово заимствованное, смысл его совсем непонятен. За долгое время работы в этой стране к самим людям не возникло никакого интереса, но вот созданное ими искусство, например, живопись или музыка, пришлось мне по нраву. Возможно, я немного предвзят, но считаю, что эстетика ваби-саби, созданная в Японии, – это наивысшая культура, облагораживающая дух спокойным, но одновременно с тем величественным образом. В последнее время сюда хлынул поток заимствованных культур, постепенно вытесняя местную, такую мимолётную и прекрасную, как падающие лепестки сакуры. Я всегда относился с неприязнью к чужой культуре. А лишь от одной мысли об активном использовании иностранных слов меня начинало тошнить. Но сейчас не время думать об этом.
Приподнявшись, я заглянул наверх. На посту суетились две медсестры, одной из них была Нахо. Обе были заняты проверкой журналов и учётом лекарств, в мою сторону они даже не смотрели. Мне разрешили жить в больнице, но велели не уходить дальше первого этажа. Если меня поймают на незаконном проникновении на второй этаж, где находятся палаты, боюсь, могут и выгнать.
В горле пересохло, сердце начало бешено биться. Сейчас! Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, я одним прыжком одолел оставшиеся три ступени, а затем быстро пробежал мимо сестринского поста. Оказавшись в коридоре второго этажа, я спрятался за большим растением в горшке, затем осмотрелся. Медсестёр не было видно. Повезло, меня не заметили. Я с облегчением выдохнул. До того как меня заключили в это тело, меня не касались переживания о том, что меня могут заметить, ведь синигами спокойно передвигались, игнорируя стены и гравитацию.
Я пробежался взглядом по коридору – такому же длинному и широкому, как на первом этаже. С каждой стороны было по пять палат. Из того, что говорила Нахо, я уловил, что в центре всего десять палат, каждая из которых рассчитана на одного больного. Другими словами, сюда могут одновременно госпитализировать всего десять человек. Как больница вообще остаётся на плаву с таким-то небольшим количеством пациентов? Сейчас не была занята даже половина палат.
Нос уловил сладковатый смрад, наполнявший широкий коридор с высокими потолками и роскошной мебелью. Где же наш потенциальный призрак? Невыносимая вонь не отпускала. Ещё пара вдохов, и наступил полный ступор.
Один…
Два…
Три…
Четыре…
Пахло сразу из четырёх мест! И у каждого пациента запах был особенным. Другими словами, почти у каждого из них есть шанс стать призраком, а значит работы у меня хоть отбавляй.
У меня закружилась голова. В этой стране и в этой эпохе призраком становится каждый десятый человек. Такого бы не случалось, если бы у них не было сильных сожалений о прожитых жизнях. Для беззащитной души оставаться надолго в этом мире – всё равно что выйти голышом на мороз. То, что почти от всех пациентов исходил гнилостный смрад – определённо аномалия. Видимо, поэтому меня сюда и отправили. Работа предстоит нелёгкая.
Ни единой медсестры на горизонте – можно было действовать. Следовало лишь приблизиться к источнику запаха. Подцепив лапой дверь, я слегка сдвинул её в сторону, затем протиснулся в образовавшуюся щель.
Взгляду открылась просторная комната размером примерно в десять татами[4]. Не теряя бдительности, я осмотрел её. Помещение не было похоже на обычную больничную палату. За спиной тихо хлопнула дверь. Кажется, она была спроектирована так, чтобы закрываться автоматически. Комната была обставлена старинной, но при этом изысканной мебелью в европейском стиле, создававшей непередаваемую элегантную атмосферу. Возле большого окна стояла массивная, одновременно с тем изящная кровать, украшенная резьбой. На ней лежал мужчина.
– Пёс? – удивился он, заметив меня.
Больной был похож на засохшее дерево. Из-под пижамы виднелись худые руки, покрытые сухой жёлтой кожей, которая, казалось, вот-вот треснет. Щёки ввалились, а под глазами залегли тёмные круги. Белки глаз цветом напоминали яичный желток. Благодаря опыту работы проводником душ я знал, что такое состояние называется желтухой. Оно возникает, когда печень перестаёт нормально функционировать. Не нужно быть синигами, чтобы понять – этот мужчина скоро умрёт.
– Ах да, Нахо же говорила, что ей разрешили завести здесь собаку, – пробормотал мужчина себе под нос.
Нахо уже рассказала пациентам обо мне. Замечательно, это упрощает работу! В очередной раз убеждаюсь, какая она хорошая девушка. Стоит мне только подумать о Нахо, как хвост сам начинает энергично шевелиться из стороны в сторону. Интересная реакция.
Заметив, что я виляю хвостом, мужчина смягчился и поманил меня к себе. Так вот в чём заключается задача питомца – согревать сердца людей своим природным обаянием. Это очень значимая работа, хоть она и не сравнится с тем, чем занимаются проводники душ. Я приблизился к кровати. Мужчина вытянул обессилевшую руку и потрепал меня по голове. По сравнению с Нахо его ладонь была грубой и мозолистой, но я не возражал. Было бы крайне грубо, если бы низшее существо вроде человека гладило благородного духа вроде меня, но тело собаки, похоже, создано таким образом, чтобы ему были приятны прикосновения людей. Временное тело дарит мне много замечательных открытий.
Что же делать дальше? Господин создал меня проводником, и, кроме как собирать и отводить к нему души, я больше ничего не умею. Уверен, что, окажись другие синигами в моей шкуре, они тоже не знали бы, как поступить. Высшие существа из других измерений, подобные нам, редко отправляются на Землю и контактируют с живыми людьми. Буду делать всё, что в моих силах.
Я вздохнул и прищурился. Старик продолжал меня гладить, пока мой взгляд изучал его тело, чтобы обнаружить пустоши. Наконец-то зрение начало проникать сквозь ткани: мне открылось всё вплоть до внутренних органов. Вот она, справа. Огромная раковая опухоль размером с голову младенца. Она глубоко проникла в печень и уже просачивалась в окружающие ткани, словно растворяясь. Движению желчи из протока мешало скопление жидкости. Мужчина проживёт не больше месяца. Синигами не могут влиять на длительность жизни, но мы наделены рядом способностей, которые помогают в нашей работе. Например, мы способны видеть болезни и прикидывать, сколько человеку осталось. Если жизнь старика оборвётся через месяц, то я должен избавить его от сожалений за это время.