Страница 36 из 43
36. Максим
Когда дверь дома с грохотом закрывается, в воздухе повисает звенящая, мертвая тишина. Отец удовлетворенно перелистывает страницы подписанного договора, на его лице играет победная, сытая усмешка.
— Ну вот и отлично, — сухо говорит он, пряча документы в портфель. — Дело сделано. Максим, собирай свои вещи. Твой Porsche отмоют в Сити. Марк, вызывай юристов, пусть запускают регистрацию сделки. Нам пора.
Он поворачивается, собираясь идти к своему Майбаху. Но я остаюсь стоять на месте.
Внутри меня в эту секунду происходит грандиозный, тектонический сдвиг. Всё, ради чего я рвал жилы последние десять лет — кресло гендиректора, котировки акций, одобрение отца, — вдруг блекнет и превращается в груду дешевого, никому не нужного хлама. Если на одной чаше весов лежит моя корпоративная империя, а на другой — слезы Полины и её разрушенный мир, то выбор очевиден. Я больше не хочу быть частью этой бездушной машины.
— Стоять, — негромко, но с такой силой говорю я, что отец и Марк одновременно замирают на полпути к машине.
Я медленно подхожу к отцу, глядя на него сверху вниз. В моих глазах больше нет того мальчишеского желания доказать ему свою состоятельность. Там осталась только холодная, абсолютная свобода.
— Договор остается здесь, — я вырываю папку из рук отца так резко, что кожаный портфель падает на дорожку. — Проект технопарка закрыт. Я официально заявляю о своем выходе из совета директоров холдинга «Вектор» и слагаю с себя полномочия генерального директора. Мою долю акций пустите на благотворительность или отдайте Марку — мне плевать.
— Ты с ума сошел⁈ — лицо отца мгновенно наливается багровым цветом, на лбу вздуваются вены. — Ты бросаешь всё ради… ради этой девки⁈ Да ты без меня никто, Максим! У тебя заберут всё — счета, недвижимость, имя!
— Забирайте, — я спокойно швыряю ему под ноги ключи от своего Porsche 911. — А машина оформлена на компанию, так что забирайте и её. Мне больше ничего от вас не нужно. Марк, садись за руль спорткара. И чтобы через минуту вашего духа здесь не было.
Я разворачиваюсь спиной к онемевшему отцу и твердым шагом иду к крыльцу дома, чувствуя, как с моих плеч спадает огромная, давившая годами бетонная плита. Я свободен. У меня нет ничего, кроме футболки «Пивозавр», пары мозолей и разбитого сердца за этой дверью. Но это первый раз в жизни, когда я по-настоящему счастлив.