Страница 6 из 15
Проблеск страха, мелькнувший на ее лице, мгновенно скрылся – но не раньше, чем Серафина успела его заметить. Часть ее наслаждалась этим моментом – ужасом, что она внушала. Глубоко внутри она порой задавалась вопросом: может, она действительно ближе к ним, к существам, нежели к людям?
Окруженная платьями и тканями, под осуждающим взглядом женщины, она подумала об Ауруме, Древнем смерти. Владыке Подземья, чей багровый взор был так похож на ее собственный. Его имя упоминалось лишь шепотом да на страницах запрещенных книг. Возможно, именно эти легенды стали причиной того, что с самого рождения ее считали темным предзнаменованием. И все же, вопреки молве, она оставалась просто-напросто человеком – проклятым необычными глазами и привычкой говорить неудобные правды перед совершенно невыносимыми людьми.
– О, я знаю, – ответила Серафина, и ее губы тронула кривая усмешка, а взгляд скользнул к жемчужному ожерелью на шее женщины.
Что ж, сегодня тебе не так уж не повезло.
Она посмотрела в окно, где сгущались сумерки, и увидела, как по площади Ледяной Пелены, словно щупальца мрака, протянулись тени. Осознав, что слишком уж задержалась, Серафина собрала скудные крохи, что ей платили, и поблагодарила портного. Швырнув напоследок раздражающей даме колкое словцо – от которого та едва не опрокинулась назад – она развернулась и вышла из лавки.
Пусть она и опаздывала, зато краденое ожерелье теперь плотно обвивало ее запястье. Холод камней смешивался с приятным чувством восстановленной справедливости.
– Брауни? – прошептала она в ночь, и слова растворились в тумане. – Я куда искуснее.
Когда Серафина миновала городскую окраину, она ступила в Плачущий Лес, где деревья походили на седые скелеты, покрытые изморозью. Охотники, включая ее отца – Леандра Эшкрофта, – рассказывали, будто слышали, как меж древних стволов стонут банши. Отец предостерегал ее: не стоит идти через этот лес с темным сердцем, иначе можно оказаться в объятиях теневых странников, пожирателей душ и костяных певцов. Но Серафина так никого и не встретила. Может, мое сердце еще не совсем очернилось? Пока что.
Хруст ветки под ногой заставил ее пульс ускориться. Серафина раздраженно закатила глаза – она поддалась глупым страхам из отцовских баек.
– Дурацкие ночные детские страшилки, – прошептала она. И все же знала: иногда кошмары оказываются реальными. Как плач банши. Как она сама.
Продвигаясь сквозь искрящийся снег, она уловила хвойный аромат. Серафина глубоко вдохнула, сбросила капюшон и подставила лицо лунному свету. Ее багровые глаза и каштановые пряди, трепещущие на ветру, резко контрастировали с белизной снега. Звездное небо казалось бескрайним – словно ее тоска по свободе. Когда-нибудь…
Этой ночью она наслаждалась покоем, возможностью улыбаться, не скрываясь под капюшоном. Никаких опасливых взглядов и страха. Возможно, поэтому она считала лес своим убежищем. Мало кто осмеливался сюда заходить. Но отец, понимавший ее связь с этими местами, не запрещал ей вылазки и заставил заучить все тропы. А еще он брал на себя последствия ее поступков. Острая вина подавила теплые мысли. Пора двигаться дальше, если она хочет успеть.
Ускорив шаг, Серафина заметила кружащиеся снежинки.
– Какой прекрасный танец, – прошептала она, наблюдая за их падением, пока петляла между деревьями.
Ее путь напоминал четкие па балетного танцора – хотя не то чтобы ей когда-нибудь доводилось их лицезреть. Влево – под узловатые сучья хмурого дерева, вправо – вдоль хрупких, покрытых инеем кустов. Обходя участок с разбросанными ледяными шипами, она грациозно прыгнула в сторону – легко, точно кружащаяся снежинка.
Тихо пробравшись в глухую часть леса, Серафина остановилась у одинокого дерева. Для случайного путника это был всего лишь еще один ствол, изуродованный суровыми зимами. Но для нее – врата.
– Ты снова опоздала, – упрекнуло дерево, вернее, Страж Порога; его голос раздался из древней коры. Стражи, хранители миров, дверей и тайн, обычно принимали облик деревьев, сливаясь с окружением. На узловатой коре этого был вырезан лик – завораживающий и тревожащий.
– Не настолько, чтобы застать тебя спящим, – парировала Серафина. – Погоди, ты что, ждал меня? Тронута. – Ее голос сочился сарказмом.
Дерево – или то, что в старой древесине можно было принять за лицо, – скривилось.
– Неблагодарная мелочная зараза, проходи уже. Я спать хочу, – проворчал страж, и в его обычно невозмутимом голосе послышалось раздражение.
Бросив последний взгляд на стража, Серафина шагнула вперед, пересекая порог под сводом ветвей. И в тот же миг мир перевернулся.
Вверх тормашками.