Страница 36 из 65
Выход из бунгало на задний двор был через двойную дверь. Наружняя представляла собой раму с сеткой от насекомых, и не запиралась, а вторая — внутренняя дверь, уже была оборудована простеньким захлапывающимся замком. Сущая ерунда для тех, кто разбирается. Я разбирался.
Пара минут манипуляций и я уже внутри, судя по шкафчикам, раковине и газовой плите — на кухне. Ворох грязной посуды, с засохшими остатками еды и несколько переполненных мешков с мусором дополняли картину маргинального жилья.
Из кухни я видел зал с телевизором и диваном, и коридор с выходом на улицу, сбоку которого угадывалась лестница на второй этаж.
На первом было пусто, но, неслышно переместившись в зал, я увидел заставленный банками из-под пива стол, мусор из множества обёрток от не самой полезной еды и грязные одноразовые тарелки. Да и в целом, тут царили повсеместные грязь и неухоженность. Подтверждая моё предположение, что объект живёт один.
На стене обнаружилось несколько фото, где, помимо выбранного мною в кандидаты субъекта была ещё очень немолодая пара интеллигентного вида мужчины и женщины. Правда, на последнем фото, женщина была ещё старше и уже одна. Парень, судя по возрасту, годился ей в внуки, но, с тем же успехом, мог быть и поздним сыном пары, рождённым ближе к пятидесяти.
Возможно старушка была ещё жива, хоть я и не видел признаков её присутствия, кроме тех самых фото, но на всякий случай, перемещаться по дому продолжал максимально тихо.
Ключ к успешной вербовке, это доскональное изучение всей подноготной кандидата. Обычно на это даётся от полугода до года, но в моём случае приходилось действовать быстро, а значит придётся ощущение, что я знаю о нём всё, у кандидата создавать. С этой целью, подсвечивая себе фонариком, я принялся методично, но стараясь всё возвращать на место, обыскивать зал, ища различные документы и предметы могущие раскрыть какие-то нюансы прошлого семьи и чёткие хронологические вехи.
Нужное я нашел в секретере — запираемом шкафчике у стены. Замок там был ещё примитивней дверного, да и маленький жёлтый ключ торчал прямо из замочной скважины, поэтому получить доступ к содержимому труда не составило.
Первое, что оказалось у меня в руках, это сертификат о смерти выданный Нью-Йоркским Департаментом Здоровья, свидетельствующий о смерти некой Сары Иосифовны Бунимович 1942 года рождения. Судя по дате, та скончалась полгода назад. Ну что ж, значит действительно в доме больше никого нет. Отложив его, я принялся перебирать остальное.
На то чтобы бегло просмотреть сваленную как попало пачку документов у меня ушло примерно полчаса. Кое-что требовало более вдумчивого изучения, но в основном история семьи Бунимович стала понятна. Советские евреи, муж — Израиль Моисеевич, профессор, доктор физико-математических наук, и жена — Сара Иосифовна, тоже профессор, только доктор биологических наук, переехали в США в 1993-м, с сыном Вениамином Израилевичем, пятилетнего возраста. И правда, поздний сын, матери, в тот момент, пятьдесят один год, родила в сорок шесть и, судя по всему, сын был их единственным ребёнком, по крайней мере, о других детях я упоминания не нашел.
В США с карьерой у не слишком молодой профессорской пары сложилось не очень, Израиль Моисеевич работал уборщиком в Курантовском институте математических наук, подразделении Нью-Йоркского университета, а Сара Иосифовна лаборантом в Колумбийском университете.
Впрочем, меня больше интересовал их сын. Диплом о среднем образовании у него был, публичная школа номер 225, тут же на Брайтон Бич, но и только. Из любопытного было то, что Вениамин пытался пойти на контрактную службу в US Army, то бишь, в американскую пехоту, но не прошел тест на профотбор, причём, судя по официальному ответу, завалив математику. Для профессорского сына отдельный позор. При том, что тест, насколько я знал, в обычную пехоту был достаточно лёгким. А затем тот покатился по наклонной. Сначала первый суд за воровство, пробация на три года, с досрочным завершением через полтора, затем второй, уже за грабёж, год в тюрьме, затем снова пробация уже на пять лет. Собственно на ней, двадцатичетырёхлетний Вениамин в настоящий момент и находился, что ограничивало его в перемещениях пределами штата. Для моих целей не страшно.
Помимо этого там были неоплаченные счета за последние несколько месяцев, что явственно говорило о проблемах с деньгами.
Ну что ж, это было уже что-то. С этим можно было работать.
Вообще, основные методы склонения к сотрудничеству основываются на воздействие на самые сильные эмоции человека: страх, жадность, зависть и, как я это называл, жажда справедливости. Последнее в понимании кандидата, естественно, и часто перекликается с завистью, но не у всех. Считал ли Вениамин Израилевич своё положение в обществе справедливым? Думаю нет. Думал ли он, что кто-то другой несправедливо живёт лучше чем он? Скорее всего да.
И вот воздействуя на эти четыре эмоции, можно было завербовать практически кого угодно. Нюанс крылся только в пропорции воздействия. С одним нужно делать упор на страх, с другим на зависть, с третьим на жадность. Конкретно с Вениамином я планировал эту пропорцию определить опытным путём, воздействуя последовательно на каждую из эмоций.
Маска Ваншота на лице, почти не доставляла неудобств. Дышал вполне спокойно, а выдыхаемый воздух уходил через хитро сделанные отверстия по бокам маски не попадая в глаза и не давая запотевать стёклам, поэтому я не стал её снимать, в ожидании пока клиент вернётся. Заодно проверил комнаты на втором этаже и санузел. Присмотревшись к вентиляционной решётке под потолком туалета, поднял её вверх, открывая зев вентиляционного канала и зацепив капроновый шнур, уходивший внутрь, вытянул замотанный в полиэтиленовый пакет ствол.
Залёт, однако. Если это найдёт полиция, Вениамин мигом снова вернётся на нары. А уж если за стволом числится труп, то срок может добавиться кратно больший.
Но в последнее я не верил. Ствол чистый, почти наверняка. Какой бы парень не был раздолбай, нужно быть совсем идиотом, чтобы не скинуть такую улику.
Подумав секунду, забрал пистолет себе. Пригодится.
Ждать объект пришлось долго, возню у входной двери я услышал ближе к двум часам ночи.
Расположился я в старом кресле, чуть передвинув его, чтобы не видно было из коридора, а когда, включив там свет, в зал ввалился парень, судя по походке, слегка навеселе, после тусовки с приятелями, я навёл на него его собственный пистолет и почти дружелюбно произнёс:
— Ну здравствуй, Вениамин.