Страница 61 из 73
И что будет я представлял в голове довольно чётко. В нужный момент баллончики дистанционно активируются, выплёскивая мелкодисперсный спрей. Питомцы вдыхают, и…
Самое подлое заключалось в том, что после активации химии пластиковые контейнеры саморастворялись в песке. Никаких улик для судейской комиссии. Идеальное преступление.
Я пригладил подбородок, глядя на прикреплённые чертежи с точными координатами ловушек.
«Южные волки» были чистой гильдией. Они не сидели на стимуляторах, не играли в грязные игры. В Бронзовой лиге таких команд было половина. Остальные либо под плотным контролем Синдикатов, либо тихо применяют запрещённые стимуляторы, в умеренных дозах.
Я откинулся на спинку кресла, взглянул на Живчика, который пристально смотрел на меня, застывая у ног.
Терьер почувствовал волнение, и теперь ожидал команды.
Я взял его на руки, под пристальным взглядом ревнующей Искорки, замершей у ноутбука.
— Ну что, дружок. Как там говорят? — потрепал я за ухом заурчавшего щенка. — Враг моего врага — мой друг? Почему бы и не помочь ребятам?
Именно. Я прислан сюда Вэллором, чтобы бороться с Синдикатами. И чем больше проблем мы им создадим, тем легче будет добивать эту гидру.
Так что я сразу приступил к делу. Создал анонимный почтовый ящик, прикрепил к письму чертежи Серёги с подробным описанием принципа действия ловушек. Отправил сообщение напрямую наставнику «Южных волков», Павлу Березину.
Письмо ушло. А я закрыл вкладку.
И довольно улыбнулся. Представил, как корпораты «Нео-Синтеза» кусают локти, наблюдая как их «Каратели» проигрывают «Южным волкам».
Решив вернуться на плац и проверить команду, я покинул кабинет.
Тандемы под надзором Белова продолжали шлифовать тактические связки.
Погода стояла отличная, и на деревянной лавочке у кромки площадки я заметил Наташу. Племянница Леры с явным удовольствием уплетала эскимо, болтая ногами. А рядом с ней сидела Полина. Док улыбнулась, замечая меня, я кивнул в ответ.
Не буду им мешать, просто посижу рядом.
Посматривая за работой команды, я ненароком слышал их разговор.
— … А потом мы с Бубликом как побежали! — увлечённо щебетала девочка, размахивая недоеденным мороженым. — А он такой: хррр! И все голуби сразу разлетелись! Тётя Поля, а вы знаете, что у него язык шершавый, как наждачка?
— Знаю, милая, — Полина мягко улыбнулась, аккуратно вытирая салфеткой испачканную в шоколаде щёку Наташи. — Я же ему зубы осматривала. Но ты всё равно будь с ним осторожнее, хорошо? И на голубей его больше не натравливай. Они тоже живые существа. Ты лучше скажи, как твоё здоровье? Дышишь сейчас ровно? Грудь не сжимает?
— Не-а, всё супер! Эвкалипт помог! — радостно ответила Наташа, откусывая от эскимо ещё кусочек.
Всё же Поля должна быть хорошей мамой. За её внешним холодом и профессиональным цинизмом скрывалась женщина, которая искренне любит детей, а главное умеет находить к ним подход.
Я улыбнулся своим мыслям, перевёл взгляд на тренирующуюся команду.
Улыбка тут же погасла. Я вновь увидел, как движется Желешка.
Вчера я списал медлительность питомицы Кости на процесс адаптации. Но сегодня… Картина повторялась.
Желешка откровенно тормозила. Она не успевала формировать щупальца, чтобы обволакивать воображаемые ноги вражеского секача в виде шины. И постоянно дёргалась, путалась под лапами у Бублика.
И хуже всего было другое. Слайм изредка выпускал из подобия рта тонкие струйки сизого дымка. Очередной порыв ветра вместе с лёгким запахом пыли принёс ещё один. Пахло пожухлой травой, как в лесу. Но запах более резкий, чем обычно.
Я нахмурился. Желейные слаймы реагируют так лишь в одном случае. Питомица Кости так волновалась, что сейчас находилась на грани нервного срыва.
Я пересёк плац, подошёл к Смирнову, который отчаянно пытался заставить Желешку выкинуть щупальце.
— Стоп! Смирнов ко мне! — я поднял руку, останавливая их тандем.
Костя виновато вытер пот со лба. Желешка тут же собралась в ком. Вновь выдала очередную порцию дымка.
— Смирнов, ты видишь, что с ней происходит? — я кивнул на Желешку.
— Да, Артур Викторович. Она какая-то нервная сегодня. И пахнет от неё… не очень, — Костя растерянно почесал затылок. — Я вот пытаюсь её подгонять по Сопряжению, а она зажимается.
— Потому что ты на неё давишь. А у неё стресс перед выходом на Арену, — жёстко констатировал я. — Этот синий дым сигнал перегрузки Ядра. Ты Проводник, Костя! Твоя задача не просто отдавать приказы. Нужно уметь успокаивать своего питомца.
Я положил руку ему на плечо, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Проработай с ней этот момент. Только спокойно. Сам не дёргайся, — как можно мягче произнёс я. — Прямо сейчас сядьте в тишине, настройся на её волну, передай ей уверенность. Если она перегорит до Арены, мы останемся без контроля. И тогда секач нас просто размажет по стенке. Понял?
— Понял, тренер, — Костя сглотнул ком, серьёзно кивнул, побледнев от осознания ответственности.
Он отошёл с Желешкой в сторону, к ангару, устроился у тройной пирамиды из шин, присел и обнял её.
Возвращаясь к лавочкам, я заметил Викентия. Токарь сидел в сторонке в тени административного корпуса и пребывал в глубочайшем экзистенциальном кризисе. Уныло крошечными глотками он цедил из картонного пакета кефир, при этом его лицо кривилось в такой мученической гримасе, будто он пил не кисломолочный продукт, а крысиный яд.
Я присел рядом. живчик принюхался к робе токаря, чихнул. Искорка сузила глаза, изучая Викентия, который странно прихлёбывал.
— Перерыв? — поинтересовался я, посматривая краем глаза на токаря.
— Перерыв, начальник. Руки гудят, глаза слезятся, — хрипло отозвался Викентий, вытирая кефирные усы тыльной стороной ладони. — Завтра доделаю твой «клевер». Процентов на семьдесят эта фиговина готова. Остались зубцы и пазы. Чуть резец передавишь, и геометрия поплывёт.
Он потряс картонным пакетом и поставил его под ноги.
— Но я тебе так скажу… Кефир душу не греет. И вдохновения не даёт.
— Зато руки от него не трясутся, — парировал я, присаживаясь на край лавочки. — Не сорвись, Викентий. Держи себя в руках. Мне нужно, чтобы ты доделал эту деталь качественно. От твоей работы сейчас очень многое зависит.
Викентий криво усмехнулся, продемонстрировав отсутствие пары зубов.
— Ага. Судьба мира на волоске висит… Рассказывай сказки кому-нибудь другому, начальник.