Страница 38 из 63
Глава 13
Глава 13
Из Павильона Хризантем я возвращалась уже поздно вечером, тогда, когда на проспектах дворцового комплекса зажглись красные фонари. Впрочем, недостаточно поздно чтобы все движение затихло, а на улицах появились патрули Красных, временно заменяющих Императорскую Гвардию.
Путь от бывшей резиденции Мамочки Фудзино и до Павильона Весенней Луны был коротким, мы практически соседи, дорогу наискосок перейти. Широкая дорога лежала пустой и чисто выметенной; днём, среди носильщиков, поставщиков и посетителей, которым предстояло ещё долго объясняться у ворот, кто они такие и к кому направляются, потеть под бдительными взглядами стражей — она казалась куда теснее. Теперь вдоль оград свободно растекались сумерки, и только возле Восточных ворот ещё слышались негромкие голоса да изредка простукивали по твёрдой земле шаги — сначала отчётливо, потом всё глуше, пока не затихали за поворотом.
Под навесами горели красные фонари, освещая столбы, нижние края кровель и небольшие участки дороги; выше, куда их свет уже не доставал, крыши темнели на фоне густо-синего неба. Вокруг фонарей толклись мотыльки, то пропадая в темноте, то вдруг вспыхивая светлыми крылышками, а один, крупный и мохнатый, уселся прямо на бумагу, и его тень казалась раза в три больше его самого. Он медленно перебирал лапками, словно искал вход, тогда как остальные продолжали без толку носиться вокруг. Где-то тонко потрескивал фитиль.
Воздух ещё хранил дневное тепло, но от садов за оградами уже тянуло прохладой, влажной землёй и нагретой за день листвой; временами к этим запахам примешивался дымок благовоний — лёгкий, едва уловимый после комнаты Ичи. Я чуть приподняла волосы на затылке, подставляя шею слабому ветерку, и постояла так, с удовольствием чувствуя, как он забирается под воротник. Перейти оставалось всего-то через дорогу, и именно поэтому торопиться совершенно не хотелось.
За стенами стрекотали насекомые. Днём их, наверное, тоже было слышно, только я не замечала, а теперь казалось, что весь сад занят этим осторожным звоном: один заведёт, другой подхватит чуть дальше, третий отзовётся уже возле соседнего павильона. Несколько раз негромко плеснула вода. Из-за приоткрытой перегородки донёсся женский смех, тут же приглушённый, будто смеявшаяся прикрыла рот рукавом, и снова стало слышно, как шуршат листья над оградой.
У Павильона Весенней Луны тоже зажгли фонари. Знакомые ворота, знакомый свет на дорожке — я смотрела на них через улицу, и мне вдруг ужасно захотелось домой.
У ворот нашего павильона стояла стража, этих парней я узнала сразу же — потертые доспехи с Алой Агэхой, длинные луки за спиной, выглядывающие из-за правого плеча белое оперение на древках стрел, рукоятки мечей на поясе. С улыбкой подумала, что теперь-то никто в наш павильон не пройдет, нет необходимости лично по ночам вставать и пинков юному мастеру Киехару Киехару отвешивать, чтобы дурь насчет спальни моей химэ из головы выбить. Нечего, Соно-химэ у меня считай уже замужем, наместник Татибана в столицу приехал, завтра наверняка с визитом поспешит, мужик он вроде справный, в полном боевом выглядит к месту, почти сотня буси с ним, все тоже справные, да на конях, а в местных реалиях коня прокормить и содержать это ого как. Вон у моего муженька, Мертвеца Такэда почти две сотни лучников, это да, но они все пешие. Конные он сам да человек десять из его отряда, так что Татибана побогаче будет… да и к Соно он с придыханием относится, несмотря на все дворцовые сплетни о ее доступности и легкомысленности.
— Добрый вечер, Такэда-сенсей. — кланяются мне буси у ворот павильона, мгновенно узнав. По лицам вижу, что эти со мной к Исияма-дэру не ходили, видимо из тех, что Мацусида в столице оставил.
— И вам добрый вечер, воины рода Тайра. — наклоняю голову я. — Как там Господин Мицусада? И все остальные?
— Никаких жалоб, сенсей. — коротко отвечают мне. А чего я хотела? Чтобы поставленные охранять Алые мне тут отчет выкатили, дескать получил Алый Великан Мицусада от своего дядьки и начальника Киемори по жопе за то, что сопровождал Ширакаву в столицу? Даже если Господин Киемори и отчитал его — им-то это откуда знать? А обсуждать командира, даже с сенсеем — себе дороже. Это только на первый взгляд Алый Великан милый и добрый, хотя если верить Ичи — и на первый взгляд он ни черта не милый и не добрый. Это у меня просто искажение восприятия после того, как он меня в ту ночь спас. Так и хочется за него спрятаться от всех невзгод этого мира, вот уж за кем, наверное, как за каменной стеной… эх. Странные чувства, ведь я ему в любой момент глотку могу перерезать, а поди ж ты… вздыхаю.
— Спасибо за службу. — кланяюсь я. Стражи отступают в сторону, освобождая проход, и я вхожу под широкую крышу центрального здания. С улицы наш Павильон Весенней Луны кажется почти сплошной стеной: наружу обращены глухие деревянные простенки, над которыми тянутся низкие свесы кровли, а чтобы попасть во внутренний дворик, нужно пройти через само здание, между опорными столбами, мимо убранных сейчас в стороны бумажных перегородок. Остальные постройки продолжают его по обе стороны, замыкая двор; окна и галереи смотрят внутрь, к саду, где можно сидеть с чашкой чая, не ловя на себе взгляды каждого проходящего по улице любопытного.
Внутри уже зажгли светильники, на полированных досках лежат тёплые отсветы, но наверху, между широкими балками морёного дерева, по-прежнему темно. Я невольно поднимаю голову, отыскивая ту, на которой лежала у самого входа, пока по крыше грохотал дождь. Отсюда, с пола, она кажется выше, чем мне запомнилось; тогда я свешивалась с неё, выбирая, кому из гостей оказать внимание первым, и расстояние до рогатых шлемов занимало меня куда больше устройства собственного жилища. Потолочные балки такие широкие и удобные… прямо-таки магистраль для тех, кто хочет пройти незаметно.
Из внутреннего двора доносится знакомый голос Бай Лин, и я опускаю взгляд, направляясь к выходу. Хорошо всё-таки, когда дома можно просто идти и смотреть себе под ноги.