Страница 37 из 63
— Трепета нет. — наконец щелкнула пальцами я. — Вот! Точно! Эти ребята тертые, им что бог, что демон, что императора — один хрен помирать. У них в глазах такое, знаешь, снисходительное спокойствие. Ну типа кто жизнь познал тот не суетится. А эти из Абэ — дерганые они какие-то. В общем — не ветераны. Буси, воины, да, но… не ветераны. Скорее всего и в бою-то не бывали. Может пару крестьянских восстаний подавляли, не более. — я пожимаю плечами. — Помню я как Алые через черных в ту ночь прошли — как раскаленный нож через теплое масло. Тогда-то я и увидела, как Алый Великан Мицусада ловко своей дубиной орудует. Не была бы замужем — влюбилась бы. Ему одного движения достаточно, Ичи, раз — сверху вниз и все, нет человека. Второй взмах — нет другого.
— Все-таки ты странная, Сан-сан. — вздыхает Ичи. — Девушки обычно красавчиков любят, тех кто стихи пишет и утонченной душой страдает над веткой ивы, а ты… ты больше по гориллам и медведям. Да и муж у тебя тоже из этих, из провинциалов.
— Если бы в ту ночь между мной и черными встал сам Сатана — я бы влюбилась и в него. — уверяю ее я.
— Са-тан? Кто это? — недоуменно морщит лоб Ичи.
— Демон-они. Самый большой, начальник над остальными. — поясняю я.
— О. Ну если начальник то все бы в него влюбились. — соглашается со мной она. — Получается что Князь Преисподней, а значит знатный и в Небесный Дворец вхожий, хорошая партия.
— Все время забываю, что нет у вас дуализма. — вздыхаю я, снова взявшись за палочки и выискивая кусочек повкуснее.
— Минамото? — спрашивает Ичи.
— Эти воевали. — вспоминаю я синие стяги с цветком горечавки. — Потертые доспехи, заново перетянутые рукояти мечей, луки в чехлах, лед во взглядах… нет, эти точно воевали. Конные лучники, в седлах держатся как влитые, наверное, и по-парфянски стрелять умеют… по шкале опасности от пяти до одного — твердая пятерка. Моих Алых в поле точно сделают, если верхом будут. Спешившись, на земле, да в городских условиях — Алые их порубят. Но с потерями… — вспоминаю как расслабленно держались в седле воины под синими нобори и морщусь. — Неприятные противники. И чего мы с ними не поделили?
— Как интересно. — Ичи улыбается. — А с чего ты взяла что мы с ними чего-то не поделили?
— В последний раз как я видела синюю оплетку на черных доспехах — они хотели меня убить.
— Но ты успела раньше.
— Это залог хорошего здоровья и крепкого сна, Ичи — успевать раньше. Но все же — они против нас, нет? Или… или ты хочешь сказать «они против тебя, Аяко, а я тут не при чем?» — наклоняю я голову, изучая свою собеседницу.
— Конечно же нет. Я была бы дурой, если бы отказалась от такой союзницы как ты, Сан-сан. А уж кем-кем, но дурой я не являюсь. Ты один из самых ценных моих активов и очень жаль что теперь вся столица тебя в лицо знает… но и как политическая фигура ты можешь быть очень полезна… вот только… — она вздыхает.
— Что вот только? Давай, договаривай, Ичи, я же знаю, что ты просто так никогда не оговариваешься, сказала «а», говори и все остальное.
— Вот только если убийце не обязательно знать зачем она убивает и кого именно, политической фигуре — обязательно знать какая игра ведется. А ты… — она качает головой. — Ками, ты совсем не изменилась, Сан-сан. Ты сама поняла, что сделала? Быстрее чем за пару десятков ударов сердца ты выдала информацию о боевых возможностях отрядов родов и кланов и… ни одного слова об игроках. Кто возглавлял отряды, кто представлялся от имени рода, на какое место в процессии они претендовали… ничего действительно важного, Сан-сан!
— А?
— И когда ты уже научишься… ладно, смотри…