Страница 39 из 63
За раскрытыми перегородками виднеется беседка с фонарями под крышей, дальше темнеют обращённые к саду галереи, за которыми находятся покои моей химэ и комнаты для гостей. Возле беседки тогда стоял Господин Такэда, пуская стрелы прямо сюда, через весь двор, по огонькам гвардейских светильников. Я на мгновение задерживаюсь у выхода, прикинув расстояние ещё раз. Хорошо стреляет мой непутёвый муженёк, ничего не скажешь. Самураи семьи Такэда быстры как ветер, спокойны как лес, яростны как огонь, неколебимы как гора… надо будет его навестить как-нибудь, все-таки мы женаты. Хоть с первой женой познакомлюсь и пятью наложницами… бабник так его растак.
В беседке сидят двое — моя химэ и Бай Лин в белом платье. Бай Лин указывает, химэ поворачивается, смотрит на меня и тут же вскакивает на ноги, бежит, словно и не знатная дама, а девчонка с улицы.
— Сан-сан! — восклицает она, подбегая ко мне и обнимая. — Куда ты запропастилась⁈ Бай Лин давно уже вернулась, а ты! Как тебе не стыдно!
— Очень стыдно. — признаюсь я, обнимая ее. — Ну как вы тут без меня?
— Плохо! — моргает она и не думая отпускать меня из объятий и кажется, еще сильнее сжимая руки. — Очень плохо! Никуда не уезжай больше, Сан-сан! Тама по тебе скучала! Даже почти ничего не кушала, совсем аппетит потеряла! Вот ты уехала, бросила ее совсем одну! Она за целый день только два хвостика рыбки скушала… ой, или три?
— Эта бессовестная кошка ест больше, чем я. — прибавляет Бай Лин из беседки. — Добрый вечер, Сан-сенсей. Как встреча прошла?
— Ты же знаешь Ичи, она вечно перестраховывается. — ворчу я, отпуская химэ.
— Честно говоря не знаю. — отзывается Бай Лин, подходя к нам ближе и с легким осуждением глядя как химэ буквально висит на моей шее. — Откуда мне знать? Госпожа Тайра-но Тиё — знатная дама, а я всего лишь бывшая служанка и всего неделю как ваша фрейлина, сенсей.
— И правда. Химэ?
— Не отпущу! — зажмуривается она. — Буду так держать и всегда будем вместе ходить!
— Сан-сенсей устала с дороги и еще не мылась даже. — приподнимает бровь Бай Лин. — Если вы так у нее на шее висеть будете, то она и не помоется. И не покушает. И не сможет вам вечером рассказать историю о хитроумном Тануки… или о чем там сегодняшняя история будет.
— Да, конечно, — неожиданно легко соглашается химэ и сразу разжимает руки и даже отступает назад. — Ты иди, Сан-сан. Ты ведь устала. Тебе надо помыться и отдохнуть…
Я ещё держу ладонь у неё на спине, собираясь поторговаться насчёт условий моего освобождения, а торговаться уже не с кем. Соно поправляет мне воротник, который сама же и сбила, проводит пальцами по складке на плече и опускает голову. Я слышу тихий вздох.
— Вот спасибо, а то я уже думала, так и придётся мыться, с принцессой на шее, — говорю я. — Бай Лин, представляешь, сколько потом шелков сушить?
— Представляю, — сухо отзывается та. — И кто будет сушить, тоже представляю. Принцесса Соно, да не переживайте вы так, не утонет Сан-сенсей в купальне… а мы и воду согрели. Истопник замучался дрова подкидывать в ожидании, так что в общие купальни идти не надо, прямо в павильоне и примете ванну.
Химэ смеётся, убирает руку с моего плеча, и я перехватываю её легкие и холодные пальчики.
— Пойдём уж. Расскажешь по дороге, как вы тут Таму голодом морили. Всего лишь три хвостика рыбки съела, ай-яй-яй… как не померла-то бедняга.
Она охотно придвигается ко мне, снова прижимается плечом, насколько позволяют наши одеяния, и мы идём к галерее.
— А я могу с тобой посидеть? — спрашивает она. — Пока ты моешься. Я мешать не буду.
Я поворачиваю голову. После обещания всегда ходить вместе это «мешать не буду» звучит как-то странно, словно за несколько мгновений химэ успела передумать и теперь просит гораздо меньше, надеясь, что уж в такой малости ей позволят.
— Конечно, можешь. Только про Таму рассказывай всё как было, с учётом каждой рыбки.
Соно кивает и устраивает мою руку у себя под локтем, придерживая ладонью.
— А давай вместе помоемся? — осторожно предлагаю я. — Что скажешь? Сперва я с себя всю пыль и грязь дорожную смою, а потом вместе в о-фуро посидим, погреемся?
— Давай! — кивает она и улыбается. — Конечно!
До купальни мы добрались вместе, причём химэ по дороге успела сообщить, что Тама спала на моём месте, и произнесла это с таким выражением, будто кошка заняла его исключительно от тоски по мне, преодолев природное отвращение к мягким подушкам.
— Вот стоит на денек столицу покинуть, как тебя уже подсиживают и норовят место занять. Сегодня подушки, а завтра глядь, а Тама уже Госпожа Тама и Старшая Фрейлина! — улыбнулась я, переступая порог.
— Сан-сан!
— А что? Спит вместо меня, ест за меня, осталось только командовать всеми начать. Хотя это она и так умеет. Повелительница Тама. Избаловали мы ее тут…
В купальне было тепло, пахло мокрым деревом; над о-фуро поднимался пар, оседавший на стене мелкими каплями, а возле низкой скамеечки уже стояли приготовленные для меня вёдра. При виде всего этого я едва не застонала от предвкушения. Снять наконец дорожную одежду, пояс, который за день как будто врос в поясницу, и перестать держать спину так, словно за мной всё ещё наблюдает половина столицы… ради такого удовольствия, пожалуй, стоило вернуться домой.
Меч я положила поблизости, предварительно проверив, не достанут ли до него брызги. Бай Лин помогла мне справиться с поясом и, принимая одежду, посмотрела на воротник.
— Слишком жестко накрахмалили для дорожной-то одежды. — покачала она головой. — У вас шея красная, сенсей. Натер?
— Ещё как. Завтра пойду в чём-нибудь мягком. А лучше вообще никуда не пойду.
— Это было бы разумно, но вряд ли исполнимо. — пожала плечами Бай Лин. — Уверена, что Господин Такаясу вас обязательно найдет. Вам бы его убить, сенсей…
— Кровожадная ты, Бай Лин. — покачала я головой. — И после этого меня «Смертоносной» называют. Это тобой надо детишек перед сном в Хэйан-кё пугать, придет Бай Лин и заберет вас…
— Если вы меня научите так же мечом владеть, сенсей, то и будут.
— Как ты там сказала? Демону-они ками железную канабо не дал? Вот-вот. Про тебя.