Страница 35 из 63
Глава 12
Глава 12
Покои Старшей Фрейлины в Павильоне Хризантем всегда дышали тяжелым, подавляющим богатством. Ещё при Мамочке Фудзино под ногами здесь пружинили толстые татами с парчовой каймой, а в воздухе неизменно висел сладкий дым благовоний, но стоило Мидори отодвинуть перегородку, как стало ясно, что новая хозяйка обходится с этим наследием по-своему.
Золоченые ширмы с тонкой росписью, которые раньше выстраивали безупречно выверенный лабиринт для чужих глаз, теперь были безжалостно сдвинуты в одну плотную стену у окна — просто чтобы их поверхность отражала больше дневного света на рабочий стол. Сам стол из черного дерева почти скрылся под лавиной бумаг. Край какого-то длинного свитка с красной печатью прижимала к столешнице старинная нефритовая курильница, которую перевернули вверх дном, потому что под рукой не оказалось пресс-папье.
К густому запаху сандала примешивался едкий дух свежей туши и сургуча. Свитки, финансовые отчеты и списки ведомств громоздились на лаковых подставках, лежали развернутыми прямо на полу и перекатывались под ногами, превратив роскошную комнату в ставку полководца перед боем.
В правом углу громоздились коробки темного дерева. На их крышках алели и чернели родовые камоны, сложные узлы толстых шелковых шнуров местами растрепались. Из одной полуоткрытой шкатулки торчала ветка искусно сделанной серебряной сливы, безжалостно придавленная сверху тяжелой корзиной с заморскими фруктами. Распаковывать эти подношения от столичной знати явно никто не собирался — гора нетронутых подарков служила удобной преградой, чтобы свернутые в трубку доклады не укатывались в щель за деревянный столб.
Хозяйка покоев восседала в центре этого делового хаоса. Двенадцать слоев ее парадного шелка растекались по полу багрово-золотым морем, однако широкие, расшитые журавлями рукава были сурово стянуты на спине обычным шнуром, чтобы не лезли в тушечницу.
Я остановилась на пороге, чувствуя, как под натёртым воротником зудит шея, а ноги гудят после целого дня в седле. Ичи яростно черкала кистью по бумаге, и на ее левой скуле, резко выделяясь на безупречно напудренной коже, чернело свежее пятно туши.
— Сан-сан… — произнесла она, не поднимая головы, когда Мидори бесшумно задвинула за мной дверь. Быстрый росчерк, и кисть наконец опустилась на подставку. — Проходи, проходи. Извини, что такой беспорядок, я велела пускать тебя в любое время и сразу же вести ко мне, так что времени прибраться не было. Работа, чтоб ее… знала бы что Мамочка столько всего делала — нипочем не согласилась бы должность принять. Надо было все на Ни спихнуть… или на тебя вон. Ты у нас вечно в истории впутываешься…
— В жизни на такое не подпишусь. — тут же отозвалась я и с кряхтением, осторожно придерживая поясницу уселась на мягкую подушку напротив. Поймала изучающий взгляд Ичи и поморщилась, потирая бедра. — Я два дня в седле, натерла все едва не до крови, неделю, наверное, нараскоряку ходить буду. Надо было в паланкине ехать.
— Ну уж нет. — Ичи откладывает кисть на подставку, убирая ее в сторону, наклоняется вперед и кладет подбородок на свою ладошку, разглядывая меня как диковинное насекомое. — Как ты думаешь Высочайший Выезд возглавлять, усевшись в паланкин. Я вот наоборот рада что ты верхом поехала… поехала бы в паланкине — не назначили бы Начальницей Устроения Высочайшего Выезда. Твой этот здоровенный воздыхатель в красных доспехах возглавил бы. Ну этот, который как горилла с огромной дубиной, горилла или демон-они.
— Мицусада? Так-то он довольно милый. И дубина у него смешная такая. — я вспомнила что не попрощалась с Алыми, они сразу куда-то исчезли, как будто пять десятков воинов в тяжёлой броне могут испариться. Но там вроде к ним Господин Киемори подошел, так что неудивительно… и вообще, если вот прямо по Гамбургскому счету, то я их нехило так подставила, ведь они буси рода Тайра под камоном Алой Агэхи. А благодаря хитроумному Старому Пердуну и моей неосторожности — были вынуждены на стороне Ширакавы выступить, фактически ослабляя позицию клана. Как бы моим ученикам не прилетело за это… надо будет узнать, как они. И прощения попросить за то, что в блудняк их втравила, сама того не желая. Понятно, что я и сама ногами в жир влезла по милости Старого Пердуна, но то я. Это был мой выбор, а у воинов в алых доспехах никакого выбора не было.
— Милый? Он тебя в два раза выше и раз в десять массивней. У него одна рука как твоя талия. А его дубина… — Ичи качает головой. — Ты вообще знаешь, что у него кличка есть среди своих? «Дробитель черепов».
— Неудивительно, его канабо только черепа и дробить. Видела я как он одному из гвардейцев шлем прямо в плечи вбил, представляешь? Бац и лепешка на плечах, мозги во все стороны… — я покачала головой. — Мне бы такую силищу… и быть бы такой большой, уж я бы развернулась…
— Не зря ками демону-они железную канабо не дали. — хмыкает Ичи, приводя местный аналог пословицы «бодливой корове бог рогов не дал». — Ты и маленькая дел натворила уже… и еще натворишь. Вот скажи, как ты умудрилась во главе Высочайшего Выезда встать? Что Старый Император тебе сказал?
Не успела я и рта открыть, как позади с легким шорохом отодвинулась раздвижная перегородка. Вошла девушка с белой лентой в волосах, Белая, то есть — Сиро. Посмотрела на разложенные передо мной бумаги и остановилась, придерживая низкий лаковый столик. Ичи проследила за её взглядом, вытащила из-под моего колена исписанный лист и переложила его на ближайшую стопку.
— Остальное подвинь. Только не перепутай.
Сира присела, освободила место и поставила столик так, чтобы мне не пришлось к нему тянуться. Следом вошла Черная Куро и ещё одна девушка, с синей лентой, значит ее зовут Ао. Синяя. Обе несли подносы, и я немедленно перестала интересоваться как устройством службы Ичи, так и судьбой её бумаг.
С деревянной чаши сняли крышку, пахнуло горячим рыбным бульоном. Среди тонких колечек зелёного лука белел порядочный кусок рыбы, и я с удовольствием отметила, что кормить меня собираются всерьёз, а не предложат полюбоваться на три лепестка в прозрачной водичке. Рядом поставили рис, небольшое блюдо с подрумяненными ломтиками баклажана, солёную редьку и несколько ломтиков вяленой рыбы. На баклажанах поблёскивал соус, в надрезах виднелись зёрнышки кунжута.