Страница 34 из 63
Однако уйти просто потому, что обо мне забыли, было бы неразумно, поэтому я попросила Мидори немного подождать и направилась к Рыбьему Глазу, который заметил меня поверх головы докладывавшего и едва заметно нахмурился.
Я дождалась, пока он выслушает служителя, сообщила, где остановились оставшиеся сопровождавшие и кто ещё ожидает распоряжений, после чего спросила, требуется ли от меня что-нибудь ещё. Он уточнил насчёт монахов, посмотрел туда, куда я указала, и ответил, что дальше прибывшими займутся люди Государя, а я могу быть свободна.
Поклонилась я ему с совершенно искренней благодарностью, хотя, зная наши отношения уверена, что он принял это за издевку. Но я была откровенна рада тому, что наконец все закончилось. Теперь отчитаться перед Ичи, принять ванну, встретиться с моей химэ и лечь спать и спать до завтрашнего обеда, пузом кверху.
— Бай Лин, ступай в наш павильон, скажи химэ, что мы вернулись и со мной всё хорошо, только Ичи хочет меня видеть, поэтому я немного задержусь.
Произнеся это «немного», я посмотрела на Мидори, но та предусмотрительно не стала ни подтверждать, ни опровергать мою надежду, а лишь посторонилась, пропуская меня к галерее. Понятно, что, заняв место Мамочки Фудзино наша Ичи теперь требует отчета о поездке, а у меня есть что сказать, да. Начав с того, что приезд Старого Императора Ширакавы в столицу не вышел тихим и незаметным как следовало бы ожидать от приезда бывшего властителя, а ныне — простого монаха, отошедшего от мирской суеты и власти. Нет, приезд получился демонстрацией авторитета и власти экс-правителя, а еще он как будто показал на чьей стороне будут кланы если не дай Аматэрасу сын с отцом вздумают поссориться. Да в этой стране принято почитать Императора почти как бога, но именно — почти. Помимо уважения к власти не менее важным считается и почитание старших, особенно — родителей. В этом свете конфликт между Императором Тоба и Старым Пердуном Ширакавой вовсе не кажется предрешенным, как в любой другой стране. Правящий Император сейчас все еще слаб, ему нужны союзники, ему нужно чтобы благородные и древние семьи поддержали его. И что мы видим? Почти все по-настоящему влиятельные кланы страны прислали свои камоны в процессию Ширакавы. Даже я, не всегда понимающая здешние реалии, понимаю, что это значит. Старый Император все еще имеет тут власть.
Я иду за Мидори, люди уступают мне дорогу, на проспектах дворцового комплекса необычно людно, прямо-таки толпы хотят посмотреть на возвращение Императора в отставке, видимо понимая, что это означает перемены. В любом случае будут перемены, Ширакава уже дал понять, что его не устраивает поведение Императора Тоба на престоле, но что именно он собирается делать? Провести воспитательную беседу? Или устроить несчастный случай, так сказать «король мертв, да здравствует король»? Понятно, что Тоба его сын, но «я тебя породил, я тебя и убью», я уже успела убедиться, что общепринятой моралью Старый Пердун себя не ограничивает… иначе не стал бы с Рэнкой спать. И самое главное — а на какой стороне мы? Я, Ичи, моя химэ — за кого мы? Кто наш союзник, а кто враг? И да, «все мы сражаемся за Императора» — так сказал Сякухати. Вопрос — за которого?
— Наконец ты вернулась, Сан-сан! — встречает меня Ичи, одетая как положено знатной даме в двенадцать шелковых нарядов. — Проходи, проходи, стол уже накрыли. У нас есть о чем поговорить, моя дорогая…