Страница 26 из 63
— Даже не знаю радоваться этому или нет. — хмыкает она. — Но все равно спасибо тебе. Именно ты сопроводила меня до храма. Тут я в безопасности. Несмотря на то, что ты служишь Рэнке — я благодарна тебе и считаю тебя своей подругой. Если вдруг Рэнка все же решит, что я устраиваю ее больше мертвой чем живой — я надеюсь, что именно ты будешь исполнять такой приказ.
— А я надеюсь, что у тебя хватит ума не дожидаться его исполнения. — ворчу я, покачав головой. — До чего же вы тут любите драмы устраивать, сирабоси. В отличие от моей химэ ты у нас к жизни за стенами дворца привычная, деньги у тебя есть… я очень удивлюсь если застану тебя тут через неделю. Я бы не стала ждать. Тут и стен толком нет… кто тебя удержит?
— Я и сама так думала. — кивает она, продолжая наблюдать за суетой во дворе. — Думала исчезнуть, и чтобы Госпожа Сидзука Годзэн пропала, а вместо нее появилась… ну не знаю. Знатная дама, например. Или хозяйка придорожной таверны. Гостиничного двора. А может быть устроительница танцевальной труппы? Кто знает. Но кое-какие обстоятельства заставили меня поменять намерения. Уверяю тебя что через неделю и через месяц, а может и через год я все еще буду этой Сидукой Годзэн. — она метнула быстрый взгляд в сторону. Я посмотрела туда же. Северо-восток, именно там располагались покои Старого Пердуна Ширакавы… может ли быть что…
— Погоди, так ты и Ширакава… — я сглотнула. Ну конечно же. Старый Пердун не мог упустить такую возможность, ведь он спал с Рэнкой прежде, чем отдать ее замуж за сына… у него нездоровое соперничество, эдакий Эдипов комплекс, наоборот, наверняка он подсознательно завидует Императору Тоба, потому что тот молод. Бесхарактерный, бесхребетный, слабый, отвлекающийся по пустякам и не способны настоять на своем, но — молодой. Он будет жить, а Ширакава умрет, просто потому что таков закон природы. Пытаясь доказать обратное и вернуть время вспять Старый Пердун как будто соревнуется с Тоба в том, в чем лучше бы не соревноваться… например — забрать у сына его женщину. Получается, что этой ночью…
— Ты переспала со Старым Драконом⁈ — шиплю я на Сидзуку и та торопливо на меня веером.
— Ты что, с ума сошла⁈ — шипит она на меня в ответ. — Тише! И не спала я с ним! Кому я только что объясняла, что не в похоти дело! Тут совсем другое!
— Ай, да какая разница! Ты — соблазнила его!
— Огромная. — взмахивает она веером. — Соблазнить и спать — разные вещи. Твоя задача, Аяко, — не отдаться мужчине, а покорить его. Чтобы каким бы могущественным он не был, отходя ко сну каждый вечер — он думал о тебе, понимаешь? Если ты дашь ему свою драгоценность, то он удовлетворится ляжет спать как сытый боров. Нет, ты должна быть рядом, казаться доступной, быть понимающей и скользить по краю… эта игра требует терпения и хитрости, чего у тебя и в помине нет.
— Охренеть. — говорю я. — А я еще тут песенку про инцест пела, так получается я прямо в яблочко этой песенкой попала?
— А ты думаешь, почему такой популярной от пары стихов стала? — приподнимает она бровь. — Как тебя из столицы не выслали после такого… хотя да, слишком известной стала, совсем как Рэндзи со своими стихами об бледном цветке хризантемы. Того, кстати, выслали в конце концов.
— … чем дальше в лес, тем толще партизаны, да. — теперь я понимаю Сидзуку окончательно. В свете дворцового переворота и всего этого бардака в столице она решила было исчезнуть с политической сцены, и это верно, так она целее будет. Деньги у нее есть, Император Тоба ее одаривал, на безбедную жизнь хватит. Уйти в тень, сменить имя, переехать… понятно, что гарантий нет, такая уж эпоха, а деньги и ценности могут и отобрать, но все равно больше шансов выжить чем в этой банке со скорпионами что из себя представляет Императорский Дворец. Однако встретив в храме Старого Пердуна она увидела для себя возможность… ведь для Ширакавы она прежде всего женщина его сына, та, которую Тоба сам себе выбрал. И обладать ею — важный пунктик в голове у Старого Императора. Воспользовавшись этим она и осталась в его покоях на ночь… понятно, что они не спали, сразу же дать старику попользоваться ее телом означало бы лишиться преимущества, так что Сидзука стала играть в Шахерезаду, соблазняя и привязывая Ширакаву. Впрочем, тот тоже не лыком шит и ее игру наверняка насквозь видит, но ему это нравится… до поры, до времени. Вот тут и возникает гонка со временем, Сидзука должна стать ему другом и близким человеком до того, как ему надоест играть во флирт и разговорчики. Получится — значит станет приближенной Старого Императора, что в свою очередь наверняка подстегнет к ней интерес и самого Императора Тоба… опасную игру затеяла Госпожа Сидзука, но и выигрыш тут немалый, если все разумно разыграть, то можно встать у трона «ночной кукушкой», теневым советником, серым кардиналом…
— Я тебя недооценивала. — честно признаюсь я. — В этом есть доля благородного безумия, Син-сан. Ты… в любом случае я восхищаюсь твоими амбициями и желаю, чтобы ты достигла своих целей. А как достигнешь — не забудь о своей скромной подруге, которая, не жалея живота и рискуя своей жизнью сопровождала тебя в храм отбиваясь от разбойников и демонов-они в пути!
— Что-то я не заметила ни разбойников, ни демонов в дороге…
— Вот видишь как хорошо я справилась со своими обязанностями! — я оглянулась по сторонам. За нашими спинами продолжали ходить, переносить, звать кого-то вполголоса; Бай Лин продолжала стоять позади, следя чтобы никто не подслушивал наш разговор. Сидзука, оглянувшись по сторонам, легко увлекла меня за рукав к столбу галереи. Бай Лин в свою очередь отошла на несколько шагов, предоставив нам ровно столько уединения, сколько можно было получить посреди двора, набитого готовыми к отъезду людьми.
— Ладно, ступай уже, Начальница Устроения Высочайшего Выезда. — улыбнулась она. — Если у меня все получится — обязательно вспомню тебя. Помни и ты меня, Первая Скряга Павильона Весенней Луны, мне может понадобиться твой не знающий пощады меч… какая ирония что этот клинок благословлен Рэнкой…
— Прощай, сирабоси. — наклонила голову я. — Я бы посоветовала тебе не играться с сильными мира сего, но уже опоздала со своими советами.
Мы обнялись коротко, без церемоний; отступив, Сидзука еще на мгновение удержала мою руку, сжала пальцы и отпустила.