Страница 24 из 63
— Поскольку господин Главный распорядитель временно лишён душевного равновесия, обязанности по оглашению Высочайшей воли возлагаются на меня, — произнёс секретарь ровным, сухим голосом. «Высочайшей» — подумала я, такой ли уж «Высочайшей», Старый Пердун в отставке, всем правит Император Тоба… или это не так? После Кровавой Полуночи в Павильоне Весенней Луны и показательного разгрома Императорской Гвардии, после того как в город вошли буси в алых доспехах — теперь Тоба окончательно взял власть в свои руки, отодвинув от трона Фудзивара… чтобы пододвинуть Тайра? Если так подумать, то он и раньше не правил и теперь не правит. За него все решают те, у кого есть реальные ресурсы, а не три красные шкатулки с сокровищами. И теперь Ширакава едет в столицу. И я — возглавляю его выезд. Очуметь. Мне это не нравится до коликов в животе, но что я могу поделать? Только сеппуку.
Тем временем шелковый шнур с тихим шорохом скользнул по бумаге. Накахара развернул свиток на длину вытянутых рук и, держа его строго на уровне глаз, принялся читать, чеканя каждый слог с канцелярской певучестью:
— 'Указ Личной Канцелярии Государя в монашестве, пребывающего на покое в Северных Чертогах. Сим объявляется: волею Судьбы и ради соблюдения должного порядка на трактах Поднебесной, на время следования Высочайшего выезда из обители Исияма-дэра в пределы Столицы Мира и Спокойствия, госпожа Такэда Аяко, наставница стражи «Алых Нобори», жалуется временным званием Гоко-но гёдзи-бэтто — Начальницы Устроения Высочайшего Выезда.
Означенной госпоже вменяется в обязанность: вести передовые разъезды, определять порядок шествия, выставлять дозоры на ночлегах и пресекать любые поползновения к нарушению тишины и благочиния на расстоянии трёх полетов стрелы окрест Священного паланкина. Всем чиновникам эскорта, воинским начальникам, монахам-сохэям и обозной челяди предписывается оказывать госпоже Начальнице беспрекословное послушание во всём, что касается воинского строя и порядка движения. Скрепил личной кистью в обители Исияма, в год Водяного Дракона, месяца четвёртого, дня девятого…'
Секретарь сделал паузу, аккуратно свернул бумагу, завязал шнур одним выверенным движением сухих длинных пальцев и протянул свиток мне, слегка склонив голову — ровно на ту четверть вершка, которая полагалась по этикету для чиновника седьмого ранга, обращающегося к временному обладателю чина пятого.
— Поздравляю с Высочайшим доверием, Такэда-доно, — сухо, без тени насмешки или раболепия проскрипел Мороёси. — Извольте принять грамоту и печать передового разъезда. Конвой ожидает у Нижних ворот. Выход — через половину стражи. Дождя по знамениям не ожидается, однако тракт после вчерашнего сырой, так что извольте беречь коней.
Сзади тихо хмыкнул Сякухати, опустив флейту.
Бай Лин смерила тощего секретаря мрачным прищуром, но всё же сделала шаг вперед и обеими руками приняла свиток, аккуратно положив его на освободившийся от риса лаковый поднос — прямо рядом с пустой чашкой из-под чая.
— А отказаться, полагаю, нельзя? — поинтересовалась я, глядя прямо в рыбьи глаза чиновника.
— Отказаться от воли Владыки Ин? — Накахара чуть приподнял одну бровь, и на его пергаментном лице впервые мелькнуло подобие живой эмоции — искреннее изумление человека, услышавшего предложение прыгнуть со скалы в водопад ради развлечения. — Разумеется, можно, Такэда-доно. В монастыре есть прекрасные колодки для бунтовщиков, а в столице — палачи из рода Абэ, которые снимут с вас кожу строго в соответствии с уложениями года Энги. Но смею полагать, поездка на добром коне во главе сотни всадников покажется вам более привлекательной.
— А ты мне нравишься. — хмыкаю я, про себя решив называть секретаря «рыбоглазым». — Учись, Бай Лин, как надо над людьми издеваться, вроде и слова худого не сказал, а все равно потоптался по чести и достоинству.
— Постарайтесь впредь не ронять на пол ни то, ни другое. — серьезно предлагает мне «Рыбий Глаз». — С этим потом такая морока… очень трудно пятна выводятся.
— Нет, серьезно, ты мне нравишься…
— Не могу сказать, что это взаимно, Такэда-доно. Хорошего вам дня.