Страница 12 из 63
— … если ее приказы будут противоречить интересам Императорского рода, то я предпочту уйти из жизни в тот же момент. — заканчиваю предложение я, вспомнив юного мастера Юритаку из рода Сэйка. Что делают тут, когда куда не кинь везде клин? Протестуют одним известным способом — умирают. Единственный способ донести до господина или госпожи свое неприятие действительности. Иначе никак. Вот Салтыков-Щедрин писал про то, что «бунтуют стоя на коленях», так и тут. Куда против Императора? Правильно Господин Сякухати говорит — все мы умираем за Императора… только вот за которого? У меня нет ответов, я просто прижимаюсь лбом к прохладной соломе циновки и искренне надеюсь, что Старый Император не сочтет мой ответ софизмом, оскорбляющим его слух и чувство прекрасного. Мысленно просчитываю варианты «плана Б»… бежать? Сражаться? Сдаться на милость? Последнее точно не вариант. Если вскочить на ноги и рвануть к выходу, скинув с себя шелковое платье и оставшись в походном — успеют ли монахи преградить путь со своими нагинатами?
— Вот как. Надеюсь, что тебе не придется этого делать. Позор будет терять столь прекрасную деву в таком юном возрасте. — испытующий взгляд снова гаснет, и Старый Император резко теряет ко мне интерес, поворачиваясь к Господину Сякухати.
— А ты что скажешь, Нара-кун? Ты тоже верен своей госпоже? — ворчливым тоном продолжает Ширакава-Инну, уперев кулак в колено и откинувшись назад, так, чтобы видеть всего Сякухати.
— Я всегда верен, Инну-сама. Правда у меня нет госпожи. — глубоко кланяется Сякухати а я тем временем позволяю себе сесть ровно, выдохнув с облегчением. Старый Дракон нашел себе другую жертву, может я все же выйду отсюда живой, целой и невредимой. Желательно одним куском, да.
— А что Рэнка? — снова прищуривается Ширакава, подавшись вперед. — Или это всего лишь слухи, юный Нара?
— Клевета, Инну-сама. Клевета и навет завистников. Императрица верна своему супругу и очень высоко ценит вас как своего приемного отца. — твердо отвечает Сякухати, выпрямляясь. — Настолько что отправила нас сюда, к вам.
— Вместе с пятью десятками «Алых Нобори»? — хмыкает Ширакава. — Не очень-то и похоже на визит вежливости.
— На дорогах сейчас неспокойно, Инну-сан. Не дай Аматэрасу что-нибудь случилось бы с Госпожой Судзуной… ну или с Госпожой Сидзукой. Что подумали бы в столице? — Сякухати сидит ровно и отвечает вежливо, но даже так кажется, что в его словах скользит легкая насмешка.
— Сирабоси! — Старый Император поворачивает голову и Сидзука вздрагивает, наклоняя голову. — Не слишком ли ты ценишь свою жизнь? Пять десятков лучших буси рода Тайра… что ты дала Киемори за такой эскорт?
— Инну-сама! Я бы не посмела! Это… Госпожа Такэда! — тут же сдала меня эта Сидзука.
— Аяко-тян? — пронизывающий взгляд находит меня снова. — Ты отдаешь приказы войскам Тайра?
— Прошу прощения! Инну-сама! Я — Тайра-но Мицусада, сотник «Алых Нобори»! — подает голос доселе молчавший Алый Великан, изобразив глубокий поклон. — Такэда-сенсей обучает «Алых Нобори» искусству фехтования, и как наш наставник она имеет право командовать нами на учениях!
— Учениях? — кустистые брови сходятся на переносице. — Сейчас твои люди окружены во дворе. Здесь почти две сотни монахов с оружием и воины рода Абэ, верные императорскому роду и мне лично. Ты считаешь это учениями, юный Тайра? Я могу отдать приказ и все вы умрете как изменники, поднявшие мятеж против Императорского рода!
Вот черт, думаю я, привела и себя и своих учеников прямо старому демону в пасть. Думай, Аяко, думай…