Страница 11 из 63
— К сожалению эти слухи беспочвенны, уважаемый Инну-сама. Поэт из меня посредственный. К чему утомлять ваш слух дурными стихами… — в свою очередь склоняю я голову в поклоне. Старый Император ведет себе бесцеремонно, как, впрочем, и подобает такому как он. Однако со своей стороны если я сейчас буду стихи на заказ декламировать, то превращусь в забавную игрушку и не более того. «А ну прочти что-нибудь» — это не просьба, это приказ. Однако следовать ему я не собираюсь. Несмотря на всю свою власть Старый Император — не мой хозяин и показывать ему слабость, прогибаясь на пустом месте — я не буду.
— Своенравная. Что же, получается все слухи о тебе беспочвенны? Или это не ты убила юного мастера Юритаку из рода Сэйка? — приподнимает он бровь.
— Я лишь ранила его в руку. Остальное он сделал сам. — отказываюсь я от еще одной своей клички.
— А что насчет «Ночи Кровавой Луны»? Или и это была не ты?
— Я всего лишь защищала свою химэ.
— Соно-но Цубонэ, да? То есть той ночью ты защищала только ее? — задает он вопрос и у этого вопроса слишком много смыслов, чтобы можно было ответить простым «да». У нас в павильоне был красный паланкин, а внутри должна была быть Императрица Рэнка. Однако это была ловушка для тех, кому она поперек горла. Лорд Фудзивара-но Токихира, возглавляющий Императорскую Гвардию, чьих приемных дочерей Императрица буквально только что лишила жизни — решил, что это удобное время для действий. Я не большой спец во внутренней политике и раскладах внутри дворца, однако то, что нынешний Император Тобитай из себя представляет подкаблучника, мягок характером и безволен — знает каждый. Фактически он идет на поводу у Рэнки каждый раз как ей что-то от него нужно. Вряд ли он одобрил бы убийство дочерей Лорда То, однако тут Рэнка действовала по принципу «легче получить прощение чем разрешение».
Значит и ответить «да, я защищала только свою химэ» — это все равно что сказать «я не собиралась вставать на защиту Императрицы», что чревато. Даже думать не собираюсь чем именно чревато, уж слишком много в помещении вооруженных людей и все они подчиняются Старому Императору, а у меня только маленький ножик за спиной спрятан в широком поясе. Но что такое айкути против нагинаты? Я сглатываю.
— Я встала на защиту всех, кто в тот момент находился в Павильоне Весенней Луны и мне жаль, что я не справилась. — отвечаю я твердо.
— Вот как. — пронизывающий меня взгляд потух и Старый Император покачал головой. — Мой непутевый сын продолжает доставлять проблем всем окружающим… насколько было бы легче если бы страной правил… другой. А? Что скажешь, Аяко-тян?
— Я не могу судить о таких вещах. — поспешно склоняю голову я. Кто я такая чтобы рассуждать об Императорах и кто там должен страной править. У меня есть свое мнение, но боюсь оно никому особо не понравится, ибо на мой скромный взгляд порядок в стране только тогда будет, когда всем править буду я. Хотя если честно — зачем мне столько проблем? Представляю сколько работы на этом месте, недаром Принц Рэндзи отказался от высокой чести стать микадо, вон сидит на попе ровно и в ус не дует, в то время как Тобитэй едва не поседел от стресса на своем месте. Неет, умный на такую должность добровольно не пойдет, а Тобитэй — тряпочка, потому и согласился. Никому отказать не может, ему бы в пару к Соно-химэ, то-то красота вышла бы. Ну нет, лучше склониться в поклоне поглубже да глаза спрятать чтобы не выдали… говорила мне Ичи «не смотри людям в глаза, Сан-сан»…
— И тем не менее ты выбрала себе сторону, Аяко. — пронизывающий взгляд возвращается. — Выбрала сторону, женила на себе Господина Такэда, в то же самое время оставшись при дворце, при Принцессе Павильона Весенней Луны, Госпоже Соно-но Цубонэ, выступила против Императорской Гвардии. На твоем месте я бы определился за кого ты сейчас? Мой сын ведет страну в пропасть, он не может удерживать власть вечно, новый Император должен вступить в должность, а он — не дает ему властвовать. Выступив на стороне Тобитэя ты становишься моим врагом, Аяко-тян. Ты и правда этого хочешь?
Во рту становится сухо. К такому я не готовилась. Никто тут так не говорит, тут даже если ты враг — обращаются вежливо, но Старый Император не собирается со мною цацкаться. Но как ответить, чтобы кустистые брови Ширакавы не сошлись на переносице, и он не рявкнул гневно «Отрубите ей голову!»? С него станется, не похож он на придворных льстецов и медоточивых поэтов, это ему всю жизнь льстили, а не наоборот. И то, что формально он «скромный монах» ни черта меня не спасет, выведут во двор и отрубят голову… или как они тут жизни лишают? Шелковым шнуром удавят? Я поспешно склоняюсь в поклоне так, что лоб у меня касается циновки, чувствую запах благовоний, которым пропитана солома, благовоний и сырости.
— Никогда, ни в этой жизни, ни в предыдущей, ни в последующих не желаю, не желала и не возжелаю я стать вашим врагом. — честно отвечаю я. — Я всего лишь фрейлина своей химэ и не мое дело вникать в дела знати. Что мне скажет моя химэ — то я и делаю. Какой с меня спрос?
— А если твоя химэ прикажет тебе выступить против меня? — следующий вопрос вызывает у меня дрожь. Я чувствую, как капля холодного пота скользит у меня по спине между лопатками. Знакомая ситуация. Кажется точно в такую же ловушку поймала приемных дочерей Лорда Токихиро Императрица. Как не ответь — все равно виновата. Скажешь, что «я последую приказу» — бунтовщица и предательница против императорского рода, отрубить голову. Скажешь «не подчинюсь приказу своей госпожи» — опять-таки бунтовщица и предательница, но уже против своей химэ, отрубить голову. Что совой о пенек, что пеньком о сову… бедная сова. Нельзя выбирать ни один из вариантов! Но и молчать не вариант, Ширакава смотрит на меня своим испытующим взглядом.
— Я сомневаюсь, что химэ отдаст такой приказ, но если ее приказы мне войдут в противоречие с… — некоторое время сомневаюсь в выборе слов. Такого понятия как «моральный кодекс» или «система принципов» тут еще нет, а понятие «путь воина» или бусидо тоже еще не вошло в оборот. Значит…