Страница 75 из 177
4
Он стоял на берегу Горького моря, задумчивый и квадратный, в своей видавшей виды телогрейке из пожелтевшей овчины, в мягких шароварах с широким поясом. Стоял и хмурился, сосредоточивая всю свою волю, все свои силы. Большие мозолистые ладони сжимали пять крепких яблок.
Ориоль вздохнул, его брови мечтательно поползли вверх, и он плавно подкинул первое яблоко, за ним второе, третье. Его руки быстро замелькали в воздухе. Неверное движение – и красно-жёлтое яблоко шлёпнулось в шапку кудрявых волос, скользнуло по телогрейке и упало в песок.
Остальные он просто поймал, задрав нижний подол овчины.
— Снова пятое? – спросил низкий, но нежный голос, и за его спиной возникла розовая фигурка.
Он сел, отряхнул упавшее яблоко от песка. Достал из-за пояса короткий, но острый ножик с рукояткой из кости. Отрезал кусочек и положил в рот.
— Раз номер не выходит, нужно просто съесть пятое яблоко.
— Терпение, Ориоль. Ты сам мне не раз говорил.
Рузиль уселась рядом, подогнув под себя стройные ноги. Чуть толкнула его плечом.
— Терпение, – повторил клоун, отрезая ей кусочек яблока. – Видишь ли, терпение не вечно. И если от него отрезают по кусочку, остаётся только огрызок.
Он поднял на неё глаза, которые окружала такая россыпь морщинок, что неясно было, когда они печальны, а когда смеются.
— А ты всё-таки дождалась, Ру-Ру..
Рузиль вскочила на ноги так быстро, что во все стороны полетел песок.
— Когда?! – вскрикнула она.
— Тамаз объявился сегодня утром.
— Где он? Почему мне не сказали сразу? Почему не разбудили?
— Тише. Он спит. Очень устал. Скакал всю ночь.
Ориоль протянул ей дольку яблока, но Рузиль не обратила на неё никакого внимания. Она подбоченилась и, убирая со лба непослушную прядь, которая липла к губам, сыпала вопросами:
— Неужели нельзя было на минуту зайти ко мне? Сон сейчас не самое важное. Ну? Что он узнал?
— Гаспар объявился, – хитро сощурившись, вымолвил Ориоль и положил на язык кислое яблоко.
Утренний бриз принёс горьковатый и терпкий запах фукуса: его буро-зелёные головки на тонких стеблях усыпали всё морское побережье и, как последние пучки волос на голове лысеющего философа, покрывали подножия камней.
Рузиль вдохнула свежий ветер и почувствовала привкус слёз.
— Один?
— Не знаю.
— Она с ним?
Ориоль вздохнул, пожал плечами:
— Нам известно только то, что он вышел в районе Глухолесья. И кажется, с ним не было Цубасы.
Рузиль низко опустила голову, закусила нижнюю губу. Носок её правой ноги откопал ракушку в песке и тут же снова засып́ал.
— Почему там? Ведь по плану он должен был возвращаться через развалины?
Ориоль взглянул на чистую, прозрачную воду в бухте.
— У корабля есть план пересечь море и попасть из одного города в другой. Но морю до этого нет дела. Сейчас оно спокойное, а через час бушует шторм.
Он протянул руку, взял плоский камушек и пустил блинчиком по воде, оставляя круги.
— К тому же где план и где Гаспар? – клоун иронично поднял брови. – Он не может выучить ни одной роли. Вечно импровизирует.
Ру-Ру походила туда-сюда по берегу, всплеснула руками:
— Тогда почему мы сидим? Чего ждём?
— Ждём, когда он выполнит то, что обещал. Иначе какое это искупление?
— Мы ни в чём его не обвиняли. Ты знаешь, что его искупление – это просто.. просто.. – Она замешкалась, подбирая слова. – Просто никому не нужное представление. Глупый риск!
— Это нужно ему, – ответил Ориоль. – И тебе – в первую очередь.
Она пнула ракушку, села, обхватив себя руками.
Ориоль обнял её за плечи:
— Ты ненавидишь бездействовать, Ру-Ру. Я тоже. Но это как играть в клетки. Нужно хорошо обдумывать каждый ход. Решать, какую «птицу» двигать вперёд, а какую – оставлять на месте. Легко играть коршуном, брать другие фигуры в коготь, но, увлёкшись, можно потерять орла и лебедя. Сейчас за нашими перемещениями пристально следят. Резко сменим маршрут или разделимся – привлечём внимание к Гаспару. У него ещё есть шанс пройти незамеченным. С ним Фархад, он поможет. Он не просто так перезимовал в Глухолесье, догадался, что план изменился.
— Фархад и Гаспар.. – Гимнастка нервно рассмеялась. – Один – в тюрбане, только что не на верблюде, другой – с клешнёй вместо руки. Да они два самых заметных и узнаваемых чудака на территории Тауруса! Если они ещё не наделали шуму, то только потому, что сидели в дремучем лесу!
— Не забывай, что они учились мастерству перевоплощения.
— Они? – Ру-Ру прыснула. – Фархад скорее сядет на кол, чем расстанется со своим тюрбаном. А хуже Гаспара я актёра не встречала.
— Ну, он хотя бы был разведчиком, – пожал плечами Ориоль.
— Значит, ждать.. – медленно проговорила она, глядя за горизонт. – Снова сидеть и ждать.
— Почему же сидеть? – клоун поднялся, стряхнул с шаровар песок. – Начинаем гастроли!
На бледных щеках Рузиль выступил румянец, в глазах сверкнули искорки.
Она вскочила на ноги, закрыла руками рот, а потом звонко рассмеялась.
— Когда? – спросила она.