Путь Скорпиона

После всех тревог и бед прошедшей ночи Ахти ожидал худшего. В конце концов, ничего хорошего ещё не приходило и не приползало со стороны Чёрной Язвы. А «девочка», лежащая в одеяле, могла быть кем угодно.

Но то, что он увидел, поразило его не уродством, а неуместной и несвоевременной хрупкостью и красотой.

Перед ним, окаймлённое грубой тканью одеяла, показалось юное лицо – гладкая розоватая кожа на щеках, пушистые ресницы, вздёрнутый носик. Мягкая прядка волос тянулась ото лба и чуть дрожала у приоткрытых пухлых губ. Девочка была немного младше Ахти, а может, и его ровесницей.

Она дышала, она жила. Она источала тонкий цветочный аромат. Но самое удивительное – никакие ужасы минувшей ночи, похоже, не разбудили её. Неужели сон может быть таким крепким?

Ахти протянул руку, чтобы коснуться щеки девочки, или её маленького уха, или шеи, – он ещё не решил. Едва он ощутил исходящее от её кожи тепло, как вдруг что-то острое укололо его в палец.

— С-с-с, – мальчик отдёрнул руку, прижал палец к губам и почувствовал вкус соли и ржавчины.

Снова протянул руку.

— А ну-ка, слезь с телеги, мягкотелый!

Последняя фраза прозвучала так чётко и громко в рассветной тишине, что Ахти мгновенно разогнулся и не просто слез – чуть не перекувырнулся через борт. При этом он не заметил, как в его здоровой руке оказался тот самый обугленный черенок от вил.

— Как страшно, – произнёс мертвец, глядя на ощетинившегося мальчика. – Оборвыш с палкой.

Мертвец лениво зевнул и почесал в паху, совсем даже не по-мертвецки.

— У твоего отца, случайно, не было секретного погреба с пивом?

— Ты.. Ты умер.. – пробормотал Ахти.

— Тогда ты тоже, – ответил Гаспар, ухмыляясь и поблёскивая глазами. – И мы оба на том свете.

— Нет, я живой, – начал оправдываться мальчик, ощупывая ноющую от боли руку, и прикусил язык.

— Если хочешь убедиться, что кто-то умер, ударь его по башке чем-нибудь тяжёлым. – Гаспар подошёл к телеге и начал рыться в сене. – Или поднеси к пасти зеркало. Есть у тебя зеркало?

Ахти тупо похлопал себя по карманам. Его глаза всё ещё смотрели на Чемпиона так, будто тот был привидением.

— Понятное дело – нет. Ты ж не красавица.

Гаспар упёрся кулаками в поясницу и с хрустом прогнулся вперёд.

— Погано-то как: спать на сырой земле.

Он растёр ладонью шею, снова порылся в сене.

— Из-за тебя, гадёныш, я спалил последний плащ.

Гаспар уставился на Ахти своим легендарным немигающим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю или спрятаться кому-нибудь за спину.

— Что? – насупился парень.

— Ничего не хочешь мне сказать? Например, «Спасибо, риториГаспар, что спасли меня из огня, когда я, безмозглая башка, решил последовать за моим отцом и умереть в пожаре»?

— Тойво не мой отец!

— Неважно, – вздохнул Гаспар. – Ключевое слово здесь «спасибо».

— А я думал, ключевое слово – безмозглая башка.

— Ну ты и заноза! Лучше бы тебя и вправду сожрал огонь!

Ахти развёл руками, запрыгнул на ко́злы, подтянул к себе вожжи.

— Так мы едем или будем языком трепать? – спросил он, не оборачиваясь.

Человек-скорпион огляделся по сторонам, клацнул клешнёй:

— Мне нужна какая-то одежда. Иначе первый, кто нам встретится, поднимет ор на всю округу. Никто не должен видеть меня таким.

— Можешь зарыться в сено или забрать одеяло у неё, – предложил Ахти. – Назад всё равно возвращаться бесполезно. Всё сгорело.