Страница 169 из 177
— Ты уверен, Ори, что хочешь, чтобы каждый командир с тобой целовался?
Кулкури расхохотались.
— Теперь ты, Ахти-песчинка, Ахти-всадник, – позвал мальчика Ориоль. – Садись со мной, подои козочку.
Ахти с серьёзным видом шагнул к бочонку. И получилось так, что между ним и Ориолем оказалось мохнатое тело с рогами.
Руки Ахти привычно взялись за вымя. В «Мамочкином приюте», пока черничница не унесла жизнь скоту, он часто доил козу. Струи молока зазвенели о глиняную чашу.
— Хорошо, – кивнул Ориоль. – Видно, что у парня большое будущее!
Кулкури снова рассмеялись. Ахти тоже не выдержал – улыбнулся.
— Много умеешь, – сказал между тем Ориоль. – Лечить и объезжать коней. Охотиться и готовить пищу. Но главное твоё умение – защищать. Недолго ты был с Гаспаром в пути. А оказалось, что спас несколько жизней. Иви, Фархад, да и сам Гаспар не добрались бы до нас, если бы не твоё участие.
— Он тоже спасал меня. И не раз, – ответил мальчик. – Но почему его с нами нет?
Кулкури молча переглянулись.
— Возвращается, – сказал Ориоль.
— Возвращается?
— Тому, кто побывал у Чёрной Язвы, недостаточно выйти за границы вражьего царства. Главный бой происходит в сердце воина, уже после. – Командир посмотрел на Иви и Мура. – Вам, юным, это перенести проще. К тому же Гаспар потерял всё, что не должен терять кулкури: друга, коня и меч. И времени на скорбь у него не было.
Ахти медленно кивнул.
— Я обещал задать тебе вопрос и задаю, – обратился к нему Ориоль. – Ты готов стать кулкури, Ахти?
На миг перед мальчиком возникло, будто в дымке, лицо Лемпи. И в душу закрались сомнения. Но тут же он сжал кулаки и, как бы противясь им, воскликнул:
— Готов. Мероншох уничтожил всё, что мне дорого. Я хочу его убить!
Над помостом повисла тишина, только слышно было, как коза хрустит капустой и вдалеке шумит прибой.
Ориоль опустил голову, постучал по бочонку, на котором сидел, громко хлопнул себя по коленям и сказал:
— И зачем?
— Чтобы мир стал прежним.
— Прежним он уже не станет.
— Без этого гада он в любом случае будет лучше.
— Может, так. Но если твоя цель – сделать мир лучше, есть и другие способы. Убийство и месть не наше ремесло, Ахти.
Мальчик растерянно завертел головой в поисках поддержки:
— Тогда что же?
Ориоль погладил по спине козу, поскрёб ей за ухом.
— Надежда и единство. Вот хлеб, который мы едим сами и раздаём другим.
— Разве только этим можно победить Мероншоха? – нахмурился Ахти.
Ориоль издал смешок, закивал:
— Только этим и можно. Да ещё, пожалуй, толикой воображения. Эти Мероншохи всегда были и будут, друг мой. Враг решителен, всесилен, находчив. Но у зла есть один недостаток – оно предсказуемо, потому что гребёт под себя. Нас немного, мы малая сила, но мы имеем преимущество перед врагом: знаем, чего он добивается. Мы в его руках лишь инструмент. Но и молоток может ударить по пальцу, и пила соскочить с бревна. Враг хочет владеть инструментом, но пока не знает как. А мы знаем, для чего созданы.
Он положил руку Ахти на плечо:
— Строить среди разрушения. Сажать среди пустыни. Кто становится Бродягой, у того впереди дальняя дорога, много забот. И негоже каждый раз оглядываться назад. Делай своё дело, Ахти, меняй то, что можешь изменить здесь и сейчас, в этой части пути, а мы поможем тебе. И в последний раз задам вопрос: ты готов стать кулкури?
— Готов.
— Почему?
Ахти задумчиво прикусил губу, и в его памяти возникли Лысые холмы с многочисленными тропами, ведущими к морю.
Он поднялся и ответил:
— Готов, потому что меня сюда привела дорога.
Воины вокруг закивали. Ориоль тоже поднялся и коротко кивнул:
— Хорошо, Ахти. Только что сердце само подсказало тебе клятву нуорина – ученика, вступающего на путь кулкури.
Ёркель нагнулся над сундуком, возле которого сидел, и извлёк на свет аккуратно сложенную форму, в которую был завёрнут деревянный сливер, или «щепка», – тяжёлый ученический меч, которым Ахти уже довелось воспользоваться раньше, в трущобах Афалины.
— Не щади тело, укрепляй дух! – произнёс Ёркель и вручил Ахти его оружие и одеяние. Стоящие вокруг воины повторили слова напутствия.
Ахти поблагодарил их и отошёл назад, уступая место ещё одному новобранцу.
— Мурахайнен, мальчик из-под земли, – позвал Ориоль.
Мур плюхнулся на бочонок, и Ахти разглядел у него на макушке длинные усики, удачно замаскированные волосами.
— Можно я не буду её доить? – хихикнул Мур.
— Почему же? – спросил Ориоль.
Мур поднял правую руку, демонстрируя крючковатую, двупалую лапку с коготками.
— Для кого-то это недостаток, – пожал плечами клоун. – Для тебя – преимущество.
— Если лазить по деревьям или строить что-нибудь, пожалуй, – улыбнулся Мур. – Но чтобы доить козу, нужны две руки.
— Я знал однорукого кузнеца в Гейзерграде. Он делал лучшие кольчуги во всём городе, и заказов у него было на несколько лет вперёд. Правда, вторую руку, железную, он выковал себе сам.
Мур с сомнением посмотрел на свою лапку:
— Я боюсь сделать ей больно.
— Решай сам, – сложил руки на груди Ориоль. – Если хочешь к нам, тебе придётся работать наравне со всеми. Ты не единственный однолапый в нашем отряде. Поблажек не жди.
Мур вздохнул и неумело взялся за сосцы козы левой рукой. Раз, другой дёрнул, выдавил пару струек.
— Лады, – сказал Ориоль. – Ахти тебя научит. А ты покажешь ему, как лазить по деревьям. Здесь все друг у друга учатся.
Он кивнул Ёркелю, и тот извлёк из сундука ещё одну форму нуорина и меч.
— Прежде чем ты дашь своё согласие, расскажи нам, как мальчишке удалось пересечь половину вражьего царства, по которому рыщут чудовища, и выбраться из него? Пройти незамеченным там, где с трудом справились наши лучшие разведчики?
Мурахайнен пожал плечами:
— Я шёл при свете дня, потому что чудовища появлялись ближе к ночи. Хотя свет там и днём какой-то тусклый.. – Он развязал шнурок на волосах, и вверх поднялись два тонких муравьиных усика. – Они тоже помогали мне. Предупреждали меня.
Он смущённо пригладил их и завязал волосы шнурком.
Из круга кулкури вышел суровый и смуглый Тамаз. Он присел на одно колено и, оглядев Мура, обратился к остальным:
— Думаю, мальчик прошёл, потому что враг не распознал его. Принял за своего слугу. В этом кроется причина успешного похода Гаспара и фиаско Цубасы.
— Я не слуга Мероншоха! – встревожился Мур. – Честно!