Путь Скорпиона

— Я думаю, в крови афалинцев ещё течёт кровь отцов-мореплавателей! Кровь, подобная солёной воде. Я знаю: они не прикипели к городу вроде норанбатырцев, которые прежде кочевали и властвовали над миром, а теперь протирают штаны в своих шатрах! Для смелых открыты новые места для торговли! Смелые не боятся конкуренции. Вот мой совет: берите всё, что ценно. Остальное сжигайте. Ничего не оставляйте врагу. Пустой город ему не нужен. Пустой город для него как чаша уксуса вместо вина.

— Ты не представляешь, о чём говоришь! – брызгая слюной, вскричал градоправитель. – Афалина – центр торговли. Мы разоримся! И где доказательство того, что всё это не сказки?

— Доказательство – люди, изувеченные священным огнём луча. Бывшие жители Исполины, которые, минуя смертельные опасности, прорываются через границы вражьего государства, нуждаясь в вашей защите. А вы зовёте их гладышами и клопами и без суда вешаете на городской стене! Хотите доказательств – взгляните на них. И увидите, как в зеркале грядущего, свои лица.

И снова волна шума и возмущения. На этот раз такая мощная, что Ахти, лёжа на ветке, зажмурился.

— Он сумасшедший, – пробормотал Мур. – Совсем спятивший, если говорит об этом со сцены!

— Он знает, что делает, – шепнула Иви, кусая губы. – Часть купцов и местной знати против насилия и скорбит по Исполине. Это уважаемые люди, и к ним прислушивается простой народ.

И правда, толпа как будто разделилась. Одни гнали Ориоля со сцены, а другие поднимали вверх руки с выпрямленными указательными пальцами в знак того, что приветствуют его слова.

Микко Хай поднял руки, чтобы снова усмирить толпу, и уже открыл рот, но Ориоль опередил его:

— Знаете ли вы Гаспара Таурусского, – спросил он гневно, глядя на людей в первом ряду. – Уважаете ли его?

— Кто ж не знает Чемпиона? – раздался голос из толпы. – Кто не любит? Слыхивали, он сгинул. Пропал в Чёрной Язве. Бабы и ребятня по нему плакали. А бродяги вроде вас складывали песни.

— Он жив и здравствует. Он принёс точные вести о враге, – отвечал Ориоль. – Но и его изувечил луч. Кто из вас посмеет назвать Чемпиона клопом или уродцем?

Над площадью перед утёсом повисла тишина. Только и слышно было, как кричат чайки и как волны бьют о камни.

Даже Микко Хай приумолк и бочком начал пробираться к краю помоста.

Ориоль стоял перед толпой, квадратный и мрачный, как скала. А на вершине этой скалы ветер играл с кудрявой тучей его волос.

— Покажи нам Чемпиона! – попросил женский голос. – Покажи, и только-то!

— Гаспар! – закричали дети с сушилен. – Гаспар, выходи!

И вся толпа начала повторять гулкое «Гаспар! Гаспар!».

Ахти видел, как кулкури растерянно переглядываются, как Ориоль едва заметно обернулся и Тамаз, стоящий за кулисами, отрицательно помотал головой.

— Ну где же ты? – прошептал мальчик, всматриваясь сквозь белую ткань шатров. – Выходи, да поскорее, Гаспар!

Но доски помоста не скрипнули, и ни один занавес в шатре не дрогнул.

Ориоль дунул в свистульку и поднял руку.

— Раны Гаспара ещё не затянулись, – спокойно сказал он. – Но завтра в этот же час он выйдет снова, чтобы станцевать с Рузиль танец Большого Улова. Пусть те, кто сегодня услышали меня, придут завтра на это место. И мы поведём караван в Гейзер-град. Нынче же, веселитесь, афалинцы, и думайте, каким для вас будет это завтра.

Он махнул рукой и сбежал со сцены. Тут же на помост выскочил Ёркель и Зубрик. Они подожгли какую-то пёструю трубку. И над городом с грохотом расцвёл огнями пламенный цветок.