Страница 147 из 177
— Кулкури, Бродяги.. Так они себя называют. Скорпион, который лишил тебя пальцев, – один из них. Он украл часть силы, принадлежащей Мероншоху, потому его так сложно одолеть. Но то, что даёт ему силы, ещё и сводит его с ума. Скорпион недолго будет топтать эту землю.
— Его я убью первым, – проговорил Ниметон без злобы и ненависти в голосе, так ровно, будто уже сделал это.
— Хорошо. Но не только он, все кулкури повинны в смерти твоих братьев. Найди Ориоля, их предводителя. И прежде порази пастуха, тогда разбежится стадо. Награду ты получишь..
— Награда не нужна, – перебил охотник.
Туман медленно закружился вокруг него.
— Ты даже не узнал, что тебе предлагают.
— И что?
— Забвение, – вкрадчиво ответил голос. – Твой разум не угаснет целиком. Из него лишь исчезнут красные пятна, причиняющие боль. Исчезнет то, из-за чего ты стал молчалив, как камень, из-за чего давно нелюдим, как пустынник.
Охотник облизал губы и нахмурился, словно не понимал, о чём речь.
Голос терпеливо объяснил:
— Самые отвратительные поступки твоей жизни растворятся в пустоте, станут ничем. Кот старого пекаря, с которого вы с братьями ради забавы стянули шкуру. Девушка, которую вы замучили в конюшне, по ошибке приняв за разыскиваемую воровку. Вдова, которая повесилась, когда вы выдали её за ведьму, и её дети, которых тебе пришлось утопить в реке, как щенят. Все эти лица, являющиеся к тебе в кошмарах, забудутся, Ниметон, и перестанут терзать тебя. Но главное, ты больше не почувствуешь боли от утраты братьев.
Ниметон долго стоял, уставившись в зеленоватую мглу.
— Братьев, – наконец вымолвил он, – я забывать не хочу.
С этими словами он развернулся, чтобы уйти. На этот раз с чёткой целью охотника, знающего, кто его добыча.
— Подожди, Ниметон, не торопись, – позвал голос.
Безымянный обернулся.
— Неужели ты думаешь одолеть своих врагов в одиночку? Господин пошлёт с тобой новых воинов. Но нужно подождать.
— Чего?
— Когда он сотворит их, – в голосе послышалось неприятное дребезжание. – Когда соберёт по частям.
Хотя Ниметон думал, что сердце его омертвело, что-то шевельнулось в нём.
И это «что-то» имело название.
Страх.