Путь Скорпиона

13

Заболтать колдуна, отвлечь его – вот единственный совет, который успел дать ему Гаспар. Но в голове Ахти выл ветер, там было пусто, как в зимнем поле.

И не удивительно: сложно думать о чём-то, когда твоё тело перестаёт тебя слушаться и ты борешься с собственной рукой, сжимающей острый нож.

Остриё приближалось к лицу. Рука дрожала. Дважды лезвие царапнуло щёку. Ахти мельком взглянул на своего врага – мокрое лицо альбиноса искривилось от напряжения. Видимо, заклинание давалось ему не так уж просто. И ещё что-то было в этом лице – азарт, детский восторг от предстоящего успеха, как в тот день, когда он рубил саблей соломенного болванчика на заднем дворе «Мамочкиного приюта».

Молнией это воспоминание промелькнуло у Ахти в мозгу. Ещё не осознавая, что делает, он крикнул:

— Ты ненавидишь своего ментори! Я видел! Ты терпеть его не можешь!

Лицо юноши переменилось, он открыл рот от удивления, но вытянутой руки не опустил.

Зато боль в руке Ахти на мгновение стихла. Он всё ещё не мог разжать одеревеневших пальцев, сжимающих рукоять, но зато смог чуть разогнуть локоть.

— Это не твоё дело, – ответил Анемед. – Мы.. мы что – с тобой знакомы?

В его голосе послышалось любопытство. Альбинос перестал буравить мальчика взглядом. Мышцы на руке Ахти резко расслабились, он застонал. Нож выпал и со звоном отскочил от каменной плиты.

— Я видел тебя в «Мамочкином приюте», на заднем дворе, – хрипло объяснил Ахти, потирая ноющую руку. – Я прятался в конюшне. А ты рубил саблей моё чучело. Вы приехали с отрядом этих головорезов. Как их там..

Альбинос задумчиво кивнул:

— Гончие. Так они себя называли.

Ахти указал дрожащей рукой на вершину лестницы, где ещё недавно стоял колдун:

— Этот, чёрный, он приставал к тебе. Заставлял учиться колдовству.

Юноша в белом, тощий и мокрый от дождя, гордо приосанился:

— Это не так. Я сам хотел научиться.

— Ври больше, – Ахти сплюнул на землю, как когда-то плевал Тойво. – Ничего ты не хотел. Уж я-то знаю.

— Что ещё ты видел? – спросил Анемед, и в его голосе перестали звенеть эти раздражающие горделивые нотки Моргреда.

— У тебя была трясучка или ещё что-то. И ты брякнулся на землю, а колдун дал тебе какое-то зелье.

— У меня астма, – грустно молвил альбинос. – И он давал мне нюхательную соль. Не называй его колдуном, он этого не любит. Используй слова «ментори» или «господин архимаг».

— Сам и используй.

— Почему ты так со мной говоришь?

— Как? Ты что, во дворце вырос? Или ты думаешь: если учишься у колдуна, я тебе должен в ножки кланяться? Там, где я вырос, говорят то, что думают..

Анемед растерянно замолчал. Ахти прищёлкнул языком и добавил:

— Да ты, похоже, уже вечность слоняешься по дорогам с этим старпёром. Небось, и людей не видишь, и о жизни нормальной забыл.. – И тут мальчик ощутил, что чуть перегнул палку.

Глаза альбиноса зло сверкнули.

— Ты обо мне ничего не знаешь! И не смей оскорблять учителя! Ты ничем не лучше меня: разгуливаешь по свету с преступником и изменником. Из-за которого, между прочим, погибли мои друзья!

— А у тебя были друзья? – спросил Ахти и получил за это неожиданный укол боли в правое колено, от которого потемнело в глазах. Скривившись, мальчик опёрся на парапет фонтана, с шумом выдохнул.

— Ментори предупреждал меня о таких, как вы, – с обидой в голосе молвил Анемед.

— О каких это? – просипел мальчик.

— Вы ненавидите тех, кто использует мощь источника, потому что сами не можете ей владеть.

— Несёшь какой-то бред, – поморщился Ахти. – Наплевать мне на твоё колдовство. Ты такой же, как и я. Просто парень, который попал в передрягу.

И снова лицо Анемеда удивлённо вытянулось. Казалось, слова Ахти тронули его.

— Я поклялся учителю, – голос альбиноса дрогнул, – что доведу дело до конца. Говори, где Аутиоруусу. Где девочка-источник?

— Раз такой умный, сам найди.

Глаза юного колдуна выпучились. Ахти хотел что-то добавить и не мог: горло сжали невидимые тиски. Он начал задыхаться.

— Я перестал её чувствовать, – произнёс альбинос, дрожащим от напряжения голосом. – Она исчезла. Совсем недавно. Что вы с ней сделали?

Он ослабил незримое кольцо на шее Ахти, но мальчик только замотал головой.

— Ты не стерпишь! Я заставлю сказать! – молочные щёки Анемеда вспыхнули пурпуром, губы капризно искривились. На лбу вздулась венка.

Ахти почувствовал, как голова заполняется туманом. Ещё немного, и он потеряет сознание.

Всё, что оставалось, – довериться телу. И тело подсказало: прыгай. Ахти оттолкнулся от земли и, перевалившись через парапет, плюхнулся в воду.

Чаша оказалась глубже, чем он ожидал, и ему удалось нырнуть с головой. Невидимое кольцо, сжимавшее его шею, тут же исчезло. Ахти вынырнул, сделал жадный глоток воздуха и тут же снова ушёл вглубь.

Возможно, колдовство под водой не действовало или альбинос потерял его из вида. Ахти заставил себя опуститься на самое дно, ощупал камни, и тут его руки коснулся какой-то необычный предмет.

Мальчик приоткрыл глаза и увидел, как в мутной мгле что-то переливается и блестит. Он дотронулся до рукояти, инкрустированной драгоценными камнями, провёл пальцами по острой стали клинка.

У Ахти не было времени на то, чтобы разглядеть длинный меч, будто специально дожидавшийся его в чаше фонтана, но ему хватило и нескольких прикосновений, чтобы понять: грозное оружие принадлежало настоящему гиганту. Может быть, он и сможет поднять великанский меч со дна, но воспользоваться им..

Пальцы с трудом обхватили толстую рукоять. Меч казался неподъёмным, будто он прилип к каменному дну. Мальчик присел на корточки и, хорошо оттолкнувшись, рванул к поверхности.

Благородная тяжесть древнего оружия потянула вниз, но тут же, к удивлению Ахти, клинок поддался и с каждым мгновением подъёма будто бы терял в весе.

С криком Ахти вынырнул на поверхность и вслепую разрубил перед собой воздух снизу вверх. Рукоять меча, которую он едва мог обхватить на дне, теперь удобно помещалась в ладони, а клинок, по-прежнему тяжёлый, годился для удара одной рукой.

Потрясённый странным превращением, Ахти вытер набежавшую в глаза воду и уставился на тайное оружие нефилимов.

Такого меча не постыдился бы и сам император. Влажная рукоять с головой коня на эфесе блестела и переливалась. На лезвии ни пятнышка ржавчины, ни щербинки.

На самом кончике меча блеснула рубиновая капля. Ахти удивлённо поднял глаза.