Страница 43 из 135
Несмотря на ярость и негодование, она улыбнулась. По крайней мере если ее подозрения подтвердятся, у святого отца и брата Бернарда не будет выбора. Им придется разрешить ей закончить то, что было начато в Стокгольме.
Бэк-Бей, Бостон
Джасмин Уошингтон никогда в жизни не видела такого количества оружия, и это ее напугало.
— Ларри, какого черта ты все это приволок в нашу квартиру?
— Не волнуйся, это всего лишь камуфляж, — Ларри улыбнулся и опустил коричневую коробку на пол их огромной гостиной.
— Камуфляж?
— Ага. Макеты. Образцы оружия, которое мы будем использовать на съемках в Лос-Анджелесе. Я попросил консультанта прислать их сюда, потому что встречаюсь с режиссером рано утром в понедельник. А она хотела посмотреть на оружие главного героя и главного негодяя.
Джасмин ненавидела оружие, и не только из-за случившегося с Оливией. Все ее детство в южном Лос-Анджелесе револьверы и пистолеты были частью повседневной жизни, равно как перестрелки и даже убийства, прямо на школьном дворе — обычно ими все и кончалось.
— Только держи их где-нибудь подальше, — попросила она.
Ларри ободряюще улыбнулся:
— Да ладно тебе, Джас, ты их больше не увидишь. Только, думаю, тебе не помешало бы взглянуть хоть на один из них поближе. Просто чтоб знать, как он действует.
Джасмин помотала головой. Она прекрасно помнила, как ее старший брат говорил ей то же самое, давно, когда они все жили вместе — тогда ей было всего десять. Незадолго до того как его убили в случайной перестрелке, после чего родители запретили ей выходить на улицу одной.
— Убери их подальше, Ларри.
Ларри нагнулся и задвинул коробку под диван.
— Убрал. Извини.
Он подошел к ней и обнял. Высокий, атлетически сложенный мужчина с чувственным лицом. Но больше всего Джасмин обожала эти вот его мощные руки. Она всегда гордилась своим бесстрашием и своей с трудом доставшейся ей независимостью, но бывали моменты, когда ей хотелось забыть про них и укрыться в этих объятиях. Смерть Оливии и грозящая Холли опасность заставили ее понять, насколько хрупко их благополучное существование. Ее собственное близкое знакомство со всеми «подвигами» Проповедника не слишком укрепило ее веру в человечество. И сейчас сулящие полную защиту объятия Ларри давали ей ощущение особого спокойствия. Она понимала, что это совершенно иррациональное чувство, однако свято верила, что, пока он ее обнимает, ничего по-настоящему плохого с ней случиться не может. Не сопротивляясь, она позволила ему подвести себя к дивану и поцеловать в губы.
Сегодня вечером она необычно рано вернулась с работы и, несмотря на коробку с оружием, рада была обнаружить, что Ларри уже дома. В последнее время они мало виделись. Он половину недели проводил в Лос-Анджелесе, где готовился к съемкам нового фильма, а она чуть не сутками напролет работала. Это был просто подарок — очутиться дома в половине седьмого вечера в пятницу и иметь впереди весь уик-энд в собственном распоряжении.
Она крепче прижалась к Ларри, ощутив, как его руки еще теснее прижимают ее, а теплое дыхание щекочет ей шею. И конечно — в тот самый момент, когда его рука скользнула ей под блузку и начала ласкать левую грудь, — зазвонил телефон.
И все звонил и звонил.
— Вот черт! — не открывая глаз, пробормотала она.
— Пусть себе звонит, — прошептал Ларри, расстегивая ей лифчик и положив ладонь на ее правую грудь. — Автоответчик сам все сделает.
Она вздохнула и, отдавшись во власть теплых волн, растекавшихся по телу, прошептала:
— Тебе следует почаще уезжать из дому.
Телефон продолжал звонить.
— Черт! — повторила она.
Ларри продолжал ласкать ее груди, потом его руки скользнули ниже, на живот, усиливая поток теплых волн. Потом еще ниже. Он жарко прошептал ей в ухо:
— Автоответчик скоро его отключит, не беспокойся.
Но она все равно беспокоилась, а автоответчик все не срабатывал. С тех самых пор как она едва не пропустила звонок из Стэнфорда и сообщение, что ей дали стипендию, Джасмин была не в силах равнодушно слушать звонящий телефон, убежденная, что любой следующий звонок может быть «самым главным» и если его пропустить, может случиться что-то скверное.
Она высвободилась из объятий:
— Видимо, я случайно отключила автоответчик.
— Ну так включи его.
Этого она сделать не могла. И раз уж встала, надо было взять трубку.
— Джасмин Уошингтон, — произнесла она в микрофон.
— Джас, это Том.
Мог бы и не говорить, она его узнала. Но голос его звучал более возбужденно, чем обычно.
— Привет. Ты где?
— Дома. Вернулся.
— И как Париж?
— Очень интересные новости.
— А что насчет Сардинии?
Она обернулась к Ларри, который ответил ей хмурым взглядом и жестом потребовал, чтоб она побыстрее заканчивала разговор. Ей и самой хотелось вернуться к тому, на чем их прервали. Но удерживало любопытство. Чем Том так взволнован?
— Жан-Люк звонил три дня назад и спрашивал, не знаю ли я, зачем ты туда полетел. Зачем, Том? Что-то связанное со спонтанной ремиссией?
Том помолчал.
— Вроде бы, — сказал он после паузы. А потом добавил — эти слова она очень часто слышала от него и раньше, и слова эти обычно заставляли ее полностью пересмотреть свое отношение к тому, что возможно и что невозможно: — У меня есть идея.
Она попыталась взять себя в руки:
— Какая?
— Это долгая история, но мне кажется, я придумал способ, как помочь Холли.
— Да ну? Говори скорее.
В голосе Тома теперь звучала какая-то виноватая нотка. Почти мольба.
— Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой. Ты сейчас не занята? Можешь приехать? Это очень важно, Джас. Алекс и Джек уже едут.
— Прямо сейчас?
Она бросила вопросительный взгляд на Ларри, который сердито замотал головой.
— Если ты не занята, конечно… — быстро добавил Том.
Ларри был мрачнее тучи. Она улыбнулась ему — самой теплой улыбкой, на какую только была способна. Потом выдохнула в трубку:
— Конечно, Том. Уже еду.