Код мессии

— Да, ты права. Если мы хотим контролировать распространение этого чудесного гена, нам нужно будет обеспечить, чтобы всякий, кто им обладает, был достоин доверия и обладание им сохранялось в тайне.

Следуя за Томом по странно пустынной сейчас лаборатории, Джасмин пыталась догадаться, куда он ее ведет. И в смысле их разговора, и в буквальном смысле.

— Носители этого гена должны также быть людьми чрезвычайно ответственными, — сказала она, — иначе они, возможно, будут злоупотреблять своим даром. Они должны всегда помнить, что могут использовать его только тогда, когда это абсолютно необходимо, и никому никогда не рассказывать об этом.

— Или требовать за это деньги, — добавил Том. — Это будет самым отвратительным злоупотреблением.

— Скажи это Джеку.

Том издал короткий смешок.

— Ну, с Джеком все будет о’кей. Он поймет.

Они повернули за угол, миновали дверь первого уровня безопасности и вошли в лабораторию Крика. Здесь горел свет. Бросив взгляд на холодильник, она обмерла: подноса, на котором стояли двенадцать пробирок с сывороткой, не было. Господи, неужели Том уничтожил их?

Они подошли к стеклянной стене, за которой располагался конференц-зал, и ей показалось, что она слышит голоса. Она обернулась к Тому, открыла было рот, чтобы спросить, что там происходит, но он лишь улыбнулся и приложил палец к губам:

— Ни о чем не беспокойся. Все скоро поймешь.

Голоса теперь были слышны отчетливее; говорили негромко, но очень возбужденно. Речь была английской, но с самыми разными акцентами — индийским, австралийским, русским, африканским, японским, французским… Что это Том задумал?

И тут она разглядела сквозь затемненное стекло всех, кто был в конференц-зале. Человек десять мужчин и женщин прохаживались вокруг огромного стола, наливали себе кофе, брали закуски с тележки, стоявшей возле гудящего геноскопа.

— Кто это? — негромко спросила Джасмин.

— Посмотри внимательнее. Ты, несомненно, кое-кого здесь знаешь.

Том указал на маленького черноволосого мужчину с огромными грустными глазами, оживленно беседующего с высокой индианкой в сари.

— Это Жан-Люк Пти, врач, подавший мне идею, из которой родился проект «Кана». Прекрасный человек и, как ты говоришь, чрезвычайно ответственный. А женщина — доктор Митра Мукерджи из Калькутты. Ты встречалась с ней в прошлом году на семинаре по раковым заболеваниям. Помнишь? Она тебе еще понравилась, и ты сказала, что это весьма достойная женщина.

Джасмин медленно кивнула, все еще не до конца понимая, что происходит. Конечно, она узнала почти всех, да и как не узнать? Многие были известны, даже знамениты. Доктор Джошуа Матватве из Найроби, инициатор кампании против СПИДа; доктор Фрэнк Холлинс, кардиохирург из Сиднея, профессор Сергей Пастернак, русский вирусолог. Остальные — просто хорошие врачи и медсестры, которых Джасмин и Картер высоко ценили за их преданность делу и высочайшую квалификацию.

Джасмин уже хотела было спросить Тома, зачем он их всех здесь собрал, как вдруг заметила, что вокруг стола стоят тринадцать стульев и перед каждым установлены таблички с именами и фамилиями. Перед местом во главе стола лежали блокнот и ручка, перед остальными двенадцатью — блокнот, ручка и еще два предмета, и тут Джасмин поняла наконец, что задумал Том. Она ахнула и почувствовала, как кровь бросилась ей в голову. Два предмета рядом с блокнотами — это шприц и пробирка. Сыворотка!

— Так… Вот, значит, чем ты занимался все эти последние три недели. Летал по всему миру и собирал двенадцать апостолов!

Голос ее немного дрожал.

Том улыбнулся:

— Я бы предпочел назвать их большим жюри, командой присяжных… Присяжных, которые помогут мне решить, как поступить с этим так называемым чудесным геном. Эти двенадцать представляют весь мир. И не все среди них медики. Но их объединяет и связывает то, что я уважаю их и верю каждому, разделяю убеждения, которые ими движут.

Том умолк, взял Джасмин за руку и повел к двери в конференц-зал.

— Как я себе это представляю, эти двенадцать должны будут регулярно встречаться и вести учет сделанному, отслеживать все, чего мы добились, — как хорошее, так и плохое. Потом, если сочтем необходимым, изготовим еще этой сыворотки и увеличим состав нашего сообщества, а может быть, оставим его таким же, заботясь лишь о замене выбывших. И естественно, если результат окажется катастрофическим, мы просто забудем обо всем этом. Таким образом, нам удастся держать под контролем эффект работы генов. И мы сможем делать добро, не искушая зло, если угодно.

Они были уже у самой двери. Джасмин чувствовала, что голова у нее идет кругом. А она-то тут зачем? Но вслед за Томом переступила порог. Когда они вошли, все обернулись к ним, заулыбались и быстро разошлись, каждый к своему месту.

Джасмин дернула Тома за рукав и прошептала:

— Том, я уже все поняла. Я пойду…

Его синие глаза удивленно распахнулись. Потом лицо его расплылось в чуть насмешливой улыбке.

— А я уж думал, что ты и впрямь поняла все, — сказал он. — Гены из Назарета принадлежат тебе в той же мере, что и всем остальным.

И он жестом указал на единственное остававшееся свободным место за столом, справа от его собственного.

Джасмин повернулась туда, куда указывал Том. Рядом со шприцем стояла маленькая стеклянная пробирка. И на этикетке можно было прочесть написанное мелким почерком имя. Это было ее имя. Доктор Джасмин Уошингтон.

Но прежде чем она успела осознать смысл и значение того, что и она станет обладать целительной силой, Том уже повернулся к собравшимся.

— Добро пожаловать, — сказал он. — И спасибо, что приехали сюда. Прежде чем продолжить, предлагаю всем занять свои места. Есть один весьма важный вопрос, который я хотел бы обсудить с вами…