Код мессии

ЭПИЛОГ

Три месяца спустя

Высокий мужчина неловко слез с лошади. Он не привык ездить верхом, но добраться до этого отдаленного места сейчас он мог только таким способом. В его распоряжении имелся вертолет и почти безграничные денежные средства. Но ему требовалось проникнуть сюда тайно, не привлекая ничьего внимания.

Он сверился со старинной картой — ее он обнаружил в банковском сейфе, как и обещал ему глава братства, — и устремил взгляд на пять скалистых утесов, вздымавшихся над песками. Выжженная солнцем пустыня была безлюдна, если не считать четырех человек в рабочей одежде, кирками долбивших подножие одной из скал. Они работали здесь по его указанию уже два часа, но пока ничего не обнаружили.

Он внимательно изучил карту и сравнил конфигурацию скал с изображением на пергаменте. Место именно то. Вход должен быть здесь.

Он стащил с головы широкополую шляпу и отер с лысины пот. Затем водрузил шляпу на место и приблизился к копавшим.

Обнаженный по пояс рабочий высоко поднял над головой кирку и замахал ему.

— Что ты обнаружил? — спросил высокий человек, добравшись до рабочего.

Рабочий указал в яму, которую успел выкопать:

— Смотри, отец Хеликс!

Хеликс подбежал и заглянул в яму. Сердце у него забилось часто-часто. Это была, несомненно, квадратная каменная перемычка, прикрывавшая узкий вход в пещеру. Выхватив кирку у рабочего, он спрыгнул в яму и принялся сам долбить по камню. Но это оказался вовсе не камень, а глина, и после нескольких лихорадочно-поспешных ударов им открылся вход в тоннель.

— Фонарь! — крикнул Хеликс. Ему протянули фонарь, и он ступил во тьму.

В тусклом свете он разглядел впереди крутую лестницу, спускавшуюся под углом градусов в сорок пять; ее ступенями служили огромные каменные выступы, вырубленные в полу и угрожающе торчавшие, как жуткие гигантские зубы. Перил не было, но через каждые десять ярдов лестница резко сворачивала, так что, даже и упав, можно было задержаться на повороте.

— Осторожнее! — все же крикнул Хеликс, обернувшись. За ним следовали двое.

Воздух был затхлый, от крутого спуска болели ноги, но он был так поглощен поисками, что не обращал внимания на неудобства.

Десять шагов вниз. Поворот. Еще десять шагов. Поворот.

Чтобы унять растущее напряжение, он пытался считать повороты, но сбился после сорока. Когда он уже почти отчаялся когда-нибудь достичь конца спуска, впереди что-то блеснуло. Горло его перехватило, и он выключил фонарь. Далеко впереди, в глубине каменной массы, горел свет. Он мигал, как огонь на берегу Стикса, в полном мраке, но его было хорошо видно сквозь трещину в каменной стене. И этот ослепительно белый цвет подсказал ему, что он не опоздал.

Охваченный возбуждением, он опять включил фонарь и торопливо зашагал вниз по последнему пролету, пока не оказался на маленькой каменной площадке размером четыре на четыре фута. Прямо перед ним была каменная дверь, а из стены торчал толстый деревянный рычаг. Но рычаг был здесь уже ни к чему, потому что дверь раскололась пополам, сверху донизу, образовав проем, в который можно было пролезть, хоть и с трудом. Сквозь этот проем за дверью и сияло пламя, ревущее сейчас еще более яростно, чем ему запомнилось.

Хеликс остановился, дожидаясь сопровождающих. Те, тяжело дыша и задыхаясь, вскоре встали рядом с ним, в изумлении открыв рты.

— Оставайтесь здесь! — приказал он. — Я вас позову.

И, не обращая внимания на разочарованные лица спутников, полез в проем.

Оказавшись в склепе, он чуть не угодил в жуткую трещину, рассекавшую пол. Священный огонь выбивался из противоположного конца расщелины, освещая нескладный холмик обгорелых останков возле дверного проема. Хеликс понял, что дальше находится то, что осталось от пещеры Священного огня. Он еще раз возблагодарил Господа за избавление от смерти, с содроганием вспомнив, как выбрался оттуда посреди кошмарной неразберихи.

Справа от него находилась закрытая занавесом ниша, где помещался золотой реликварий с останками Христа. Потайная дверь, через которую он сюда проник, на фоне стены была совершенно незаметна, когда он был здесь в последний раз. С тех пор прошло всего четыре месяца — он приходил тогда за ритуальными мазями и ароматическими травами, для того чтобы умастить тело Марии Бенарьяк.

Он оглядел склеп. Веревочная лестница исчезла. Там, где она висела, болтался жалкий обрывок. Если не считать закопченного потолка и обгоревших останков, особого ущерба взрыв и обрушение не нанесли. Ни один из артефактов, сложенных на полках по обе стороны от расщелины, не пострадал. Только могучий меч, кажется, стронут с места. Он почему-то валяется на полу, и его клинок зазубрен у самого острия.

Неуверенными шагами Хеликс приблизился к кучке останков.

Наклонившись, он поднял с каменного пола рубиновый перстень и потер его о свою рубашку. Потом всмотрелся в кроваво-красный камень. Внутри его, подобно раскаленному угольку, сверкнул огонек. Закопченное и почерневшее снаружи крестообразное навершие из белого золота ничуть не пострадало. Дрожащими пальцами Хеликс надел этот символ власти на свой палец, удовлетворенно отметив, что перстень ему впору. И в душе его внезапно поднялась волна радостного возбуждения.

Став Поборником Первого императива, он получил своего рода напутствие и благословение когда-нибудь заменить Изекьеля де ла Круа. Его ознакомили со всеми тайнами главы братства: с номерными счетами, банковскими сейфами, списками членов и оригиналами документов, в которых записаны правила и задачи братства. Но в случившемся хаосе он так и не успел по-настоящему ощутить, что действительно стал главой братства. Его вступление на этот пост было освящено и должным образом оформлено — вот только что, в момент, когда он самым обычным жестом надел себе на палец перстень. Этот последний символический акт означал принятие им всех властных полномочий, но также и возлагал на него бремя ответственности за выполнение долга и сохранение чести. Он снял очки и пыльным рукавом протер глаза, только сейчас почувствовав, что они полны слез.

Взяв себя в руки, Хеликс выпрямился, готовый впустить тех, кто терпеливо дожидался за расколотой дверью. И тут он заметил кучку пепла рядом с обгоревшим телом Изекьеля и маленький, в квадратный дюйм, кусок белой ткани возле нее.

Во рту у него пересохло.