Код мессии

И в этот самый момент рухнула первая колонна, совсем рядом с ним, прямо на алтарь. Он уже не видел ни Карен, ни кого-нибудь другого. Их накрыли клубы пыли и летящие осколки камней. Том в оцепенении стоял на месте — в него почему-то не попал ни одни обломок — и смотрел, как закрывается единственный путь отступления — к главной лестнице. Огромный обломок колонны скатился с разбитого алтаря, закрыв дыру, через которую выбивался Священный огонь, — а значит, закрыв выход подземному скоплению газа. И погасил сияющее пламя.

Том отпрянул в относительную безопасность передней части пещеры и, переступив через мертвое тело брата Бернарда, устремился за Изекьелем в тот момент, когда глава братства уже почти исчез во мраке склепа, вместе с охраняемым им сокровищем. И дверь в склеп начала закрываться.

У Тома ныла грудь, отказывала больная нога, но он втолкнул себя в эту затхлую тьму прежде, чем дверь закрылась. Здесь ничего не было видно. Он двигался на звук, с которым тело Марии в руках Изекьеля волочилось по каменному полу.

Потом стало тихо. Он слышал лишь собственное тяжелое дыхание и адский грохот, с которым за толстой каменной стеной рушились своды пещеры Священного огня. Он попытался нащупать стены и вспомнить форму помещения, каким он его видел. Если он правильно помнил, то потайная ниша, где хранились останки Христа, должна быть в противоположном конце склепа, прямо впереди, а огромный меч, поразивший его воображение, должен стоять справа. Если бы ему удалось его нащупать, тогда, несмотря на вес меча, у него было бы хоть какое-то оружие. Ощупывая полки на стене слева, он двинулся вдоль нее, стараясь не производить шума. Руки ощупывали свитки пергамента, коробки и ящики, какие-то металлические предметы. Добравшись до промежутка между полками, он протянул руку к стене. Вот тут должен быть меч. Но пальцы нащупали только сухой, грубо отесанный камень. Черт! Где же он?!

В этот момент он ощутил первый толчок. Это были уже не такие сотрясения, как прежде, когда с потолка сыпались булыжники. Больше это походило на какие-то подвижки под каменным полом, словно что-то огромное металось там, пытаясь выбраться наружу. Вокруг сыпались пыль и обломки, и все, что стояло и лежало на полках, подпрыгивало и постукивало. Он шагнул вперед, к стене, и тут же ударился коленом о сталь. Меч!

Он нагнулся и взялся за рукоять, и в этот момент ощутил второй толчок. Конечно, понял он, это же газ! Газ, который питал Священный огонь. Лишенный выхода, он метался в поисках пространства, какой-нибудь щели, слабого места в каменных преградах, куда бы мог направить свое растущее давление. «Интересно, древние инженеры братства учитывали давление газа, когда рассчитывали пределы прочности склепа Памяти?» — задался вопросом Том.

Он оторвал меч от земли и повернулся спиной к стене, стараясь дышать потише. Теперь у него есть оружие. Если древние инженеры знали свое дело, тогда он в этом темном чреве в относительной безопасности.

И вдруг он почувствовал руку на своем плече и смрадное дыхание на лице. На какой-то момент его охватил совершенно иррациональный страх: он решил было, что это Мария восстала из мертвых.

Он дернулся, поднимая огромный клинок на уровень пояса, и понял, что кого-то задел — раздался болезненный вскрик. Он отклонился назад, прислонился к стене, стараясь удерживать меч на весу, но продолжал упираться острием клинка в того, кто по-прежнему держал его за плечо.

И тут он снова ощутил на лице смрадное дыхание, только теперь следом за этим в шею ему уткнулось холодное лезвие. Повернув меч, он ткнул острием в невидимого нападавшего и ощутил третий толчок, за ним четвертый и пятый. Основание склепа содрогнулось.

— Кажется, положение патовое, доктор Картер, — прошипел из мрака Изекьель. — Интересно, ваши друзья успели удрать? Сомневаюсь…

— Если и успели, вернутся, а что до вас, то можете распрощаться со своим тайным братством. И как насчет вашего драгоценного Внутреннего круга? Что, если вы их всех угробили?

Из тьмы донесся слабый смешок.

— Это всего лишь расходный материал. Мы все — расходный материал. Что до братства, то, как только Мария воскреснет, цель его существования будет достигнута. Настанет день Страшного суда, и все кончится. Но братья будут спасены, ибо они нашли нового мессию.

— Да она же мертва, — сказал Том. — Вы опять опоздали на поезд.

Острие кинжала впилось ему в кожу. За ворот потекла теплая струйка крови.

— Она восстанет из мертвых, воскреснет! — заявил Изекьель. Голос его был исполнен ненависти. — Ей дана такая власть!

— Нет у нее такой власти. Гены работают вовсе не так.

Последовал еще один издевательский смешок.

— Лжец! Она еще в детстве могла творить чудеса. Она исцелила меня от язвы. У нее есть такая власть!

— Только не в отношении самой себя. Я ей это говорил уже, в день казни. И, судя по ее реакции, она успела понять, что это так.

Кинжал впился еще глубже в его шею, а он был не в состоянии что-то предпринять. Он попытался было оттолкнуть Изекьеля мечом, но меч был слишком тяжел. Тогда Том выпустил оружие и повел в темноте рукой, пытаясь ухватиться за раненую руку Изекьеля.

— Я хорошо знаю, как работают гены, — тихо сказал он во тьму. — Потому что использовал их, чтобы спасти собственную дочь.

Он нащупал предплечье Изекьеля и проскользил ладонью к пулевой ране.

— Я ввел себе целительные гены. Ты понимаешь, что это значит?

Изекьель попытался отстраниться, но Том сжал его локоть как тисками. У него самого подгибались колени, энергия утекала из него, мышцы ныли так, будто его растянули на дыбе. Но он почувствовал, как рука Изекьеля задрожала. Его противник ощутил, что в него вливается целительная сила!

Через минуту Том отвалился назад, припав спиной к стене. Изекьель тут же вырвался. Секунду спустя Том услышал шорох, и склеп озарился светом факела. Изекьель стоял возле двери в склеп. Тело Марии лежало у его ног. Лицо старика было бледно, темные глаза горели страхом и ненавистью.

— Мария была права, — изрек Изекьель. — Ты — само зло, и мне никогда не следовало вступать с тобой ни в какие соглашения. Надо было сразу позволить ей убить тебя!

Господи, да как же ему все это осточертело!

— Она пыталась. Вспомни! Дважды пыталась! Только я вовсе не зло. Я всегда стремился спасать людей.

Изекьель язвительно засмеялся:

— И шел при этом против естественного порядка! Бросал вызов самому Богу!