Код мессии

Глава 25

Корсика

Картер заглянул в досье, лежавшее на переднем пассажирском сиденье рядом, проверил адрес и перевел взгляд на дорогу, петлявшую впереди. Вскоре взятый напрокат открытый кабриолет «пежо» прошел следующий поворот, и он был наконец вознагражден, увидев башню, возвышавшуюся над окрестностями.

Внизу, справа, абрикосово-розовым цветом светилось Средиземное море, озаренное заходящим солнцем. В зеркале заднего вида все еще была видна средневековая цитадель Кальви, нависавшая над черепичными крышами домов, зубцами обрамлявшими песчаные берега залива.

День уже подходил к концу, но было еще тепло. Хорошо, что машина открытая. Как же приятно ехать вот так, чувствуя кожей ласковые прикосновения солнечных лучей. Он подумал об Оливии, и его охватило чувство пронзительной грусти.

Три дня назад Карен Тэннер сообщила ему все, что им удалось узнать о преступнице, и передала копии материалов. Сначала он испытал разочарование, потому что из этих досье следовало только одно: Мария — великолепно подготовленный убийца, высококлассный специалист по отниманию жизней. В них не было ни одного свидетельства, что у нее хоть раз возникло желание, не говоря уж о способности, спасать таковые. И он решил получше разобраться с ее прошлым.

Карен предупредила его, что Проповедник не ищет ни сделок, ни соглашений. Но вчера Том посетил губернатора штата, Лайла Меллиша, с целью попробовать получить от него то, что могло бы пригодиться в попытках повлиять на Марию. Губернатор Меллиш был давним приятелем Тома и считался честным политиком, если такие вообще встречаются. Однажды Том избавил его внука от фибромы мочевого пузыря. Когда Том спросил его, насколько велика вероятность того, что казнь будет отложена или заменена пожизненным заключением, Меллиш заявил, что смертный приговор уже вынесен и ничто, даже чудо, не может ничего изменить.

— Видишь ли, Том, — сказал он, — я попал сюда под лозунгом «Преступление — наказание». Это, так сказать, самая цепляющая часть моей программы. И я не могу себе позволить смягчить участь одной из самых известных убийц последнего времени. Понимаешь?

— А не будет ли твой электорат еще более благодарен тебе за то, что ты избавил его от более страшных убийц? — спокойно спросил Том. — Таких, как рак, сердечно-сосудистые заболевания и, возможно, многие другие?

Меллиш навострил ушки.

— Ну, это зависит… Что конкретно ты имеешь в виду?

Когда же Том объяснил ему все про целительные свойства генов — в общих чертах, конечно, — включая тот факт, что Мария Бенарьяк обладает именно такими генами, Меллиш пришел в возбуждение.

— Так! Говори конкретно, что тебе нужно! — заявил он, пробежавшись раз пять взад-вперед по кабинету.

— Мне нужен неограниченный доступ к ней и, если необходимо, разрешение на проведение анализов и опытов.

— Это все?

— Чтобы она пошла на сотрудничество, мне нужно что-то ей предложить.

— Что, например?

— Например, замену смертного приговора пожизненным заключением.

— Да ты шутишь! Том, она же убила Оливию, черт бы ее побрал!

— Я помню, — резко выдохнул Том. — Все равно мне нужно ей что-то предложить. Иначе у нее не будет никаких мотивов помогать мне.

Меллиш помолчал.

— Ей придется по-крупному выступить, чтобы оправдать замену смертного приговора. До того, как наступит день казни.

— Как насчет исцеления смертельно больного?

— Это подойдет, — кивнул губернатор.

— Хорошо. Я ожидаю от нее не меньшего.

Заручившись договоренностью с губернатором, Том заказал билет на ближайший рейс в Париж, потом сюда, в Кальви, на Корсику.

Он повернул «пежо» на следующем повороте и только тут смог целиком охватить взглядом серое готическое здание с вознесшейся ввысь островерхой башней. По спине пробежала дрожь. Помесь барака из «Кольдиц»[44] с мотелем. Не слишком привлекательное место, особенно для того, чтобы провести здесь все детство.

Огромные ворота были распахнуты, но все вокруг выглядело совершенно обезлюдевшим. Он свернул на подъездную дорожку и оказался у основного здания. Высокие мрачные окна разбиты, кусты одичали и разрослись, заполонив не только посыпанную гравием дорожку, но и взобравшись на стены. Справа от внушительной парадной двери, возле высоких «французских» окон стоял желтый бульдозер, возвышались сложенные в кучу кирпичи и валялись всякие строительные инструменты. Новенький плакат сообщал, что отель «Наполеон» будет открыт здесь летом 2004 года.

Сиротский приют был закрыт приблизительно лет пять назад, но сотрудники агентства «Юропкар», где он взял напрокат «пежо», сказали ему, что некая старуха, которая раньше имела какое-то отношение к приюту, все еще живет в нем. Она все последние годы ухаживает за садом, а за это ей разрешено там жить. Клерк в агентстве «Юропкар» постучал себя по лбу и предупредил Тома, что мадам Лефорже несколько «не в себе».

В себе или не в себе, но что-то ее не видно. Подавляя растущее разочарование, Том остановил машину и огляделся по сторонам. И на что он рассчитывал? Увидеть, как она бродит по дорожкам? Скоро уже совсем стемнеет, и ему придется вернуться в Кальви, а сюда приехать уже завтра. Он направился дальше, выискивая место, чтобы развернуться. Слева появился прогал в зарослях бугенвиллеи, откуда начиналась извилистая тропинка, огибавшая дом. Ну, раз уж он здесь, имеет смысл проверить, нет ли кого живого поблизости.

Оставив машину, Том пошел по заросшей тропинке. Огромная тень от мрачного здания создавала ощущение бесприютности, которое усиливалось острыми ароматами бугенвиллеи и других растений. Неподалеку он увидел детские качели и аккуратный садик, окруженный невысокой белой изгородью. Что-то в этом пейзаже показалось ему неестественным, потом он сообразил, что посреди непролазных джунглей этот уголок тщательно обработан и ухожен. Свежая красная краска на качелях сияла в лучах низкого вечернего солнца, белая изгородь и тщательно подстриженные лужайки превращали этот садик в островок уюта и благополучия в царстве мрака и запустения.

Совершенно явственно здесь чувствовалось присутствие мадам Лефорже.