Страница 7 из 34
Глава 5
Посох против швабры и валькирийский чай
Уладив международный устричный кризис на кухне, я со спокойной совестью поднялась на пятый этаж. Номер 501, наш самый дорогой люкс «Ультра-Премиум», требовал личного визита старшего администратора. По регламенту отеля «Парадиз» полагалось лично убедиться, что ВИП-гости довольны текстилем, не разбили зеркала и не пытаются калибровать текстуры стен до состояния жидкого киселя.
План был простой и мирный, но, как обычно, Карман Реальности скорректировал его еще на подходе к левому крылу. Стоило мне выйти из лифта, как до моих ушей донесся странный, ритмичный и пугающе знакомый шум.
Вжух-вжух! Бабах! Скрип-скрип-шлеп!
Из-за закрытой двери 501-го номера доносились глухие удары, звон бьющегося стекла и тевтонские марши, которые Брунгильда обычно пела, когда шла в атаку на не отстирывающиеся пятна.
— Получи, ведьминский черенок! Во имя идеального глянца! — грохотал за дверью мощный голос нашей старшей горничной.
— Да подожди ты, Брунгильда! Это не грязь, это концептуальное напыление Хаоса! Оно освежает интерьер! — весело отбивался звонкий голос Марлы.
Я похолодела, выхватила из кармана универсальный ключ и со скоростью пули влетела в номер. Мой внутренний отельер уже мысленно подсчитывал убытки и писал рапорт в Министерство Маж-Контроля, но картина внутри люкса заставила меня замереть на пороге с открытым ртом.
Гостиная люкса напоминала поле боя двух клининговых титанов. Посреди комнаты, занеся над головой боевую профессиональную швабру с насадкой из микрофибры, стояла Брунгильда. Наша валькирия на пенсии, была в полной боевой готовности: кольчужный фартук затянут намертво, глаза горят праведным гневом. Напротив нее, ловко балансируя на одной ноге прямо на журнальном столике, стояла Марла. В руках молодая ведьма держала свой посох-швабру.
Обе швабры в воздухе были скрещены с таким характерным металлическим звоном, словно это были мечи на турнире Высших миров. При этом магия Хаоса Марлы явно вошла в дикий резонанс с остатками заклинаний взбесившихся швабр. Деревянный посох ведьмы переливался фиолетовыми искрами, а ковер под ногами Брунгильды подсознательно пытался свернуться в трубочку и уползти в шкаф от греха подальше.
— Брейк! — гаркнула я, вставая ровно между кольчужным фартуком валькирии и летним сарафаном ведьмы. — Брунгильда, опусти оружие! Марла, слезь со стола, он из натурального дуба. Что здесь происходит⁈
Брунгильда тяжело выдохнула, из её ноздрей от возмущения шел легкий пар. Она опустила швабру, но взгляда с Марлы не сводила:
— Софи! Я зашла по регламенту проверить свежесть полотенец! А эта… эта альтернативная хозяйка начала наводить порядок своим проклятым посохом! Ты посмотри, что она сделала с моими идеальными, выглаженными простынями!
Я посмотрела на кровать. Простыни действительно выглядели странно. Под воздействием магии Хаоса они потеряли свою строгую прямоугольную форму, стали нежно-розовыми, пушистыми и теперь лениво парили в десяти сантиметрах над матрасом, тихонько мурлыкая, как сытые коты.
— Ну Брунгильдочка, ну согласись, так же гораздо удобнее! — Марла легко спрыгнула со стола, изящно крутанув свой посох, который тут же послушно затих. Она улыбнулась абсолютно искренней, доброй и веселой улыбкой. — Их теперь заправлять не надо, они сами принимают форму тела!
Валькирия на секунду замерла. Она подошла к парящей простыне, подозрительно потыкала её толстым пальцем, прислушалась к мурлыканью и… её суровое лицо воительницы внезапно дрогнуло.
— Мурлычет?.. — Брунгильда удивленно изогнула бровь. — Хм. А пыль к ней прилипает?
— Вообще не липнет! — с готовностью подхватила Марла. — Хаос отталкивает любые частицы Порядка, включая грязь и шерсть. Хочешь, я твою рабочую швабру так же откалибрую? Будешь просто сидеть на диване, а она сама лобби отполирует под твои тевтонские марши!
Напряжение в воздухе, сотканое из мыльной пены и древней магии, мгновенно испарилось, сменившись каким-то удивительно уютным и домашним теплом. Моя суровая горничная, которая еще минуту назад готова была отправить ведьму в Вальгаллу, вдруг шмыгнула носом и поправила фартук.
— Сама, говоришь, отполирует?.. — проворчала валькирия, и в её глазах загорелся чисто профессиональный, бытовой интерес. — Ладно, Марла. Твоя швабра имеет право на жизнь. Но чай мы будем пить по моему регламенту. С баранками и ромашкой. У меня в каптерке как раз завалялся отличный самовар.
— О, самовар — это дело! — обрадовалась ведьма, совершенно по-свойски прислоняя свой грозный посох к стене рядом с валькирийским инвентарем.
Через пять минут посреди люкса развернулась идиллическая и немного странная картина. Две женщины — мощная валькирия в кольчуге и тридцатилетняя ведьма в сарафане — уютно уселись на диване, увлеченно обсуждая эксцентричные выходки своих прабабушек, методы борьбы с пылью в Квартале Гномов и то, как тяжело порой заставить мужчин вовремя выносить мусор. Над их головами лениво летали и мурлыкали розовые простыни, а из вентиляции наконец-то повалил чистейший, прохладный воздух.
* * *
Оставив Марлу и Брунгильду мирно гонять чаи, я закрыла за собой дверь 501-го люкса. Из вентиляционной решетки в коридоре теперь дул такой безупречный, морозный и чистый воздух, словно отель внезапно перенесли на вершину альпийских ледников. Наша ледяная тварь в вентиляции больше не капризничала. Похоже, Родрик времени зря не терял.
Я спустилась на служебном лифте в самый нижний ярус отеля, где располагалась святая святых инженерной службы — щитовая Кармана Реальности и комната управления межпространственными шарнирами.
Чем ближе я подходила к тяжелой бронированной двери, тем отчетливее понимала, что гномьего мата и звона разводных ключей не слышно. В подвале стояла пугающая и абсолютно неестественная для этого места тишина.
Я робко толкнула дверь и заглянула внутрь. Картина была настолько странной, что я невольно зажмурилась, проверяя, не начался ли у меня тепловой удар.
Наш главный инженер Гоша — суровый подземный гном с роскошной бородой, который обычно признавал только кувалду, стаут и крепкое словцо — сидел на корточках в углу щитовой. Его глаза были круглыми, как астральные динары, а разводной ключ сиротливо лежал на полу. Гном завороженно смотрел в центр комнаты.