Страница 26 из 34
Глава 16
Абстракция хаоса и курортный вернисаж
После пляжного веселья отель «Парадиз» плавно погрузился в состояние покоя. Чтобы немного разбавить знойный июльский полдень и занять наших гостей чем-то более изысканным, чем прыжки в бассейн, я решила организовать эксклюзивный мастер-класс по живописи.
Окружение было выбрано идеально. Изумрудная лужайка отеля, густая прохладная тень под широким белым навесом, легкий ветерок и тихий плеск фиолетовых волн на заднем плане. В качестве приглашенного мастера на этот день у нас выступал месье Жан-Пьер — утонченный Высший Эльф из Седьмого Изящного Квартала. На нем был безупречный берет, шелковый шарф, несмотря на жару, и палитра, которую он держал с таким достоинством, словно это был королевский скипетр. Он ходил между рядами и нараспев учил постояльцев ловить «ускользающее дыхание прекрасного».
За первым мольбертом устроились Аврора и Пала. Девятилетняя девчонка, задорно покачивая высоким хвостом из рыжих кудряшек, увлеченно размазывала широкой кистью ярко-фиолетовую краску. Перламутровый дракон стоял рядом и периодически помогал хозяйке. Аккуратно макал кончик своего чешуйчатого хвоста в пиалу и ставил на холсте жирные, идеальные по форме кляксы, выдыхая маленькие кольца клубничного пара.
Соседнее рабочее место занимала Марла. Ведьма творила с абсолютным упоением Хаоса. Свой посох-швабру она прислонила к деревянной ножке мольберта, а сама, весело напевая под нос, накладывала на холст такие безумные мазки желтого и красного цвета, что месье Жан-Пьер каждый раз, проходя мимо нее, испуганно прижимал к голове свои длинные острые уши.
За третьим мольбертом царила тётя Бэлла. Наша эксцентричная дама подошла к искусству с истинно королевским размахом. В одной руке она изящно держала тонкую кисть, а в другой — бокал ледяного белого вина, из которого периодически делала глубокие, вдохновляющие глотки. Брут флегматично сидел рядом на раскладном стуле, невозмутимо подливая Бэлле из бутылки и следя, чтобы холст не улетел от морского бриза.
Чуть поодаль, за самым большим, сдвоенным мольбертом, расположилась Стефания со всей своей сборной кентаврш. Капитан блогерш умудрялась одновременно держать палитру, зажимать зубами тонкую кисть и вести прямой эфир:
— Ловим творческие вибрации, девачки! Пишем комментарии, ставим лайки!
Я оперлась о бамбуковую стойку на краю навеса. Все шло на удивление мирно, изящно и безупречно. По крайней мере, пока что.
Месье Жан-Пьер скользил между мольбертами с выражением лица человека, который случайно забрел в пещеру к троглодитам, но из вежливости пытается научить их пользоваться вилкой. Он замер за спиной тёти Бэллы, картинно приложил ладонь к груди и тонко, трагично вздохнул:
— Мадам… О мадам Бэлла, умоляю вас! Живопись — это не штурм крепости, это танец бабочки! Зачем вы накладываете синий с такой яростью, словно замазываете ржавчину на портовом баркасе? И почему на вашем холсте… три солнца? В нашем Кармане их всего два!
Тётя Бэлла даже не повернулась. Она сделала внушительный глоток белого вина, изящно покачала бокалом и громко ответила на весь навес:
— Жанчик, дорогой, не дури мне голову своими эльфийскими стандартами. Третье солнце появится у каждого, кто допьет эту бутылку до конца. Это концептуальное видение! Брут, плесни мастеру вина, а то у него уши от тоски увядают.
— Спасибо, я на работе, — сухо отозвался эльф, поспешно отступая к Стефании. Впрочем, у мольберта кентаврш его эстетические чувства пострадали еще сильнее. — Мадемуазель Стефания! Нельзя писать пейзаж, глядя исключительно в смартфон! У вас на переднем плане Теневой Лес получился розовым, а облака — в форме стразов!
— Месье, ну вы вообще не сечете в трендах! — ответила Стефания, не отводя взгляд от телефона. — Розовый неон — это главный оттенок июля во Втором Измерении! Девачки в комментариях просто пищат от этой палитры! Скажи им, Камилла!
Соседняя кентаврша согласно кивнула, взмахнув хвостом и случайно смазав краску на холсте месье Жан-Пьера, который тот держал в качестве образца. Высший эльф побледнел, его уши мелко задрожали.
— Это… это варварство, — прошептал он, перемещаясь к Марле. — Ладно, посмотрим, что у нас здесь… О боги! Мадам Марла, остановитесь! Почему ваша кисть дымится⁈ И зачем вы смешали красный с сажей⁈
— А что? По-моему, очень экспрессивно! — весело рассмеялась Марла. Она задорно взмахнула кистью, случайно оставив ярко-желтую кляксу на кончике носа подошедшего Родрика. — Ой, Родрик, прости! Тебе идет, это добавляет твоему Порядку немного летней искры!
Родрик невозмутимо достал белоснежный платок, вытер нос и строго посмотрел на холст жены, где бушевал настоящий взрыв красок:
— Марла, согласно третьему параграфу колористики, данное сочетание цветов вызывает хаотичные колебания сетчатки у тридцати процентов гуманоидных рас. Здесь нарушен баланс светотени.
— Родрик, ну не душни! — ведьма шутливо ткнула его в бок.
В этот момент Жан-Пьер дошел до мольберта Авроры и застыл, беззвучно хватая рот воздухом.
— Так, Пала, теперь лазурным! Давай, макай! — командовала Аврора.
Дракон послушно окунул кончик перламутрового хвоста в пиалу с краской и с глухим, счастливым шлепаньем припечатал его ровно в центр холста. Месье Жан-Пьер едва не лишился чувств.
— Дитя! — в ужасе воскликнул эльф. — Живопись пишут кистями! Кистями из волоса колонка, а не хвостом рептилии! Это же… это же полное уничтожение композиции! Где глубина⁈ Где перспектива⁈
Аврора невинно посмотрела на него своими голубыми глазами, в которых весело плясали фиолетовые искорки Хаоса, и лучезарно улыбнулась:
— Месье Жан-Пьер, вы ничего не понимаете. Это не уничтожение, это Пала так видит море! Смотрите, как красиво переливается! Пала, выдай мастеру клубничный дым для вдохновения!
Ящер рыкнул и выдал аккуратное, плотное облако земляничного пара прямо в лицо Высшему Эльфу. Жан-Пьер испуганно чихнул, его берет съехал на затылок, а шелковый шарф мгновенно пропитался запахом спелой земляники.
Я оперлась о бамбуковую стойку на краю навеса, лениво покручивая в руке свой верный пульверизатор. Избалованный эльфийский мэтр выглядел так, словно его только что заставили пережить третий круг ада, но, к моему удивлению, он вдруг замолчал, присмотрелся к холсту Авроры сквозь земляничный дым и озадаченно потер подбородок.