Страница 11 из 32
Глава 4
«Потрясающе, как всегда», — сказал Реми, когда Дженни встретила его на лестничной площадке в длинном бордовом платье с открытой спиной.
В отеле настаивали на формальном дресс-коде для ужина, что на сайте казалось нелепым, но теперь, увидев Реми, она была рада этой формальности. Он всегда великолепно выглядел в костюме.
«У тебя волосы отросли», — сказала она ему, осторожно оттягивая их от воротника его рубашки. «Скоро они будут длиннее моих».
«Тебе нравится?» — спросил он, не отстраняясь от её прикосновения.
Она озорно покачала головой.
«Это совсем как в романе Джейн Остин».
«Суровый герцог или плаксивый распутник?»
«Посмотрим. Возможно, Рэйчел попытается выдать тебя замуж за кого-то из нашей семьи».
Он улыбнулся. «Ты всё ещё не сказала, нравится тебе это или нет».
Она замерла и медленно оглядела его с ног до головы. «Мне нравится».
Они замолчали, глядя друг на друга, и в их взглядах таилось ещё больше невысказанного.
Ну же! Скажи это!
«Рем, приятель!» — Руфус так сильно хлопнул друга по спине, что тот сделал шаг вперёд. «Идете ужинать?»
«Руфус — да, идем. Как прошли съемки?»
Руфус сменил свой яркий наряд на более сдержанный для ужина, хотя его версия «черного галстука» включала темно-синюю рубашку, белый галстук и блестящий серебряный ремень.
«В конце концов мы сняли этот дубль», — сказал он. «Спасибо, что вышел, актеры бывают такими неудобными».
— О, не беспокойся, — сказал Реми. — В конце концов, мы весело провели день.
— О? — сказал Руфус, глядя на Дженни с приподнятой бровью.
— Ничто не сравнится с чашкой чая в дождливый день, — сказала она, надеясь, что уныние в её голосе не было для него очевидным.
— Ах, — сказал Руфус. — Ничто не сравнится с этим.
Может, он что-то заметил? Он встретил её взгляд, широко улыбаясь. Знает ли он, что она чувствует к Реми? Это, безусловно, объяснило бы, почему он подтолкнул Реми пригласить кого-нибудь.
Возможно, он упомянул обо мне… — подумала она, почувствовав трепет.
Они спустились по лестнице к зимнему саду, где был накрыт один длинный обеденный стол с карточками, на которых были указаны имена всех гостей.
Зимний сад был отделан деревянными панелями до пояса, а выше — стеклянными окнами, уходящими до потолка из деревянных балок, по которым вилась виноградная лоза. Крепкие ветви переходили в лиственный навес и нежные грозди чёрного винограда, тянувшиеся по всей длине комнаты.
«Как здесь еда?» — спросил Реми у своего друга. «Ты же уже неделю её пробуешь».
«Слишком изысканная на мой вкус», — ответил Руфус. «Не думаю, что когда-нибудь в жизни еще раз съем кусочек фенхеля. Ужасная штука».
Их усадили вместе: Реми посередине, Руфус справа от него, а Дженни — слева. Женщина с чрезмерно напухшими губами сидела напротив Дженни, и ее выражение лица не улучшилось даже после того, как с нее сняли ломтики огурца. Когда они заняли свои места, она с кислой миной посмотрела на неё поверх бокала с коктейлем.
Она заметила Барнаби и его охотников за привидениями по другую сторону от Руфуса, а съёмочная группа устроилась с её стороны — Тиа рядом с ней, Джо рядом с черноволосой женщиной, Ноа и Эллисон напротив, а в конце — Джонатон.
«Это все гости?» — многозначительно спросила Дженни у Реми и Руфуса. «В этом отеле пятьдесят номеров».
Женщина напротив нее прочистила горло и ответила: «Их всех попросили уехать ради съемочной группы документального фильма». Она бросила гневный взгляд на Руфуса. «Только я и эти фанатики-охотники за привидениями отказались сдавать свои бронирования».
Реми встретился взглядом с Дженни, и она поняла, что они оба думают о том, как это странно.
Если такой огромный отель со спа-комплексом заполнен едва ли на 10% — даже с учетом доплат от охотников за привидениями и телевизионщиков, — то он неизбежно несет серьезные убытки. Дженни задумалась: не в этом ли, а не в шторме, крылась истинная причина того, что Рейчел уволила большую часть персонала?
Хотя за окнами ветер действительно усилился. Стропила над их головами скрипели и свистели под его напором. На территории листья кружились, словно взлетающие птицы, а деревья наклонялись то в одну, то в другую сторону под напором ветра.
— Шторм «Неро» уже здесь, — сказала Дженни им обоим.
— И не говори, — хмыкнул Руфус. — Завтра к нам должен был приехать ещё один историк для съёмки репортажа о садах, но все паромы отменили.
— Мы… мы застряли здесь? — спросила сидящая напротив них женщина. — А что, если произойдет чрезвычайная ситуация?
Паника в её голосе удивила Дженни, и, несмотря на то, как язвительно она с ними обращалась, Дженни постаралась успокоить её.
— Как вас зовут? Я — Дженни, — сказала она.
— Уитни Бельвиль.
«Что ж, Уитни, рада познакомиться. Поверьте, паромы отменили лишь из мер предосторожности. Всё будет хорошо, шторм пройдёт, прежде чем мы успеем опомниться».
Она не выглядела полностью убеждённой, но коротко кивнула, словно стесняясь того, что проявила беспокойство.
Принесли первые блюда. Суп из лука-порея и картофеля для Дженни, спаржа с трюфельной стружкой для Реми и паштет из утиной печени для Руфуса. Уитни без особого энтузиазма ковыряла салат из фенхеля и грейпфрута.
Руфус начал пить, как только подали еду, потягивая красное вино, словно воду. Это сделало его ещё болтливее, чем он был до этого.
Дженни с удовольствием наблюдала за ним и Реми, представляя их мальчиками, которые когда-то были лучшими друзьями.
«… помнишь, как твой брат нас сдал?» — рассмеялся Руфус, не дойдя до конца воспоминания об опасной версии игры в прятки, в которую они играли в доме родителей Реми и которая предполагала, что проигравший, когда его находили, должен был съесть острый перец.
«Да!» — сказал Реми. «Мы оба были там, давились от остроты, а по лицам текли слёзы, и тут появился мой папа, положив руки на бедра, и сказал, что слышал, чем мы занимались. „Вы двое — идиоты! Надеюсь, вы усвоили урок!“ Мне пришлось несладко — по всему дому валялись кусочки перца, не говоря уже о том, в каком состоянии оказался туалет позже тем же вечером».
«На следующий день я пытался уклониться от школы», — сказал Руфус. «Моя мама не проявила особого сочувствия».
Дженни улыбнулась, когда Реми повернулся к ней и добавил: «На самом деле мы были занудами. Это было самое озорное, что мы могли придумать».
Руфус залпом допил остатки вина и попросил официанта налить ещё.