Мотылёк

— Дамы и господа, только сегодня, только сейчас триумфальное возвращение на манеж знаменитой полетчицы Фэй Папийон! И кто старое помянет — тому глаз вон! Стен, это индивидуальное предупреждение, чтобы ты оценил.

— Да лан! — Тот уже поставил на бортик манежа раскрасневшуюся Фэй. — Малышка, и что ты с этим кабаном забыла⁈ Возвращайся ко мне — я до сих пор парень хоть куда! И до сих пор не женат!

Фэй кокетливо поцеловала его в щеку и заманчиво пообещала:

— Я подумаю!

Стен хмыкнул:

— Думай, думай! И не смотри на это старичье, — он кивнул в сторону Криса и Мотылька. — Все эта чертова Бри виновата…

Крис нахмурился и ткнул в сторону брата рукой.

— Стен, прекрати. Ещё раз упомянешь в таком тоне — больше не братья.

Он прищурился, а Стен выругался себе под нос и полез от греха подальше на мостик — репетировать.

Мотылёк обеспокоенно спросил:

— Крис? Все хорошо?

Тот старательно улыбнулся:

— Да, все в порядке. Особенно теперь, когда ты вернулся. Креван тут всем уши прожужжал, что не оставит твою смерть неотомщенной. Тебе бы нужно с ним поговорить, а то наворотит этот лис дел — мало не покажется. Он тут такой топливный кризис устроил — фермеры терпят жуткие убытки. Мы для поезда еле-еле топливо нашли.

Мотылёк грустно сказал:

— Значит, про зеленое выступление правда? И… Ты тоже уезжаешь?

Крис отрицательно мотнул головой.

— Нет. Я собирался, потому что без тебя мне здесь нечего делать, но теперь остаюсь. Ты тут — я тоже тут.

— Ха-ха-ха, — несмешно крикнул Стен сверху с сетки. — Не ври, я-то знаю — из-за чего ты тут остаешься. Влюбленный придурок, упрямо держащийся за свои года.

— Стен, прекрати. Сколько можно.

Мотылёк подтянул к себе тут же заупиравшуюся Фэй, и кто был причиной её нежелания подходить — он сам или Крис, — он не знал.

— Крис, смотри, кого я нашел зато! Точнее, она сама нашлась.

Фэй тихо сказала:

— Привет, Крис.

— И тебе добрый вечер, Фэй.

Ни он, ни Фэй продолжать беседу не захотели, и Мотылёк после неловкой тишины сам продолжил:

— Фэй предложила порепетировать с ней новый номер — полотна. Хотел спросить твое мнение…

Первым мнение озвучил Стен:

— Сетка не выдержит тебя, Мотылёк — кто-то совсем закабанел.

Мотылёк поднял глаза на него.

— Для полотен сетка не нужна. Там нет страховки… И…

Он скинул пальто на бортик — то окончательно превратилось в две половинки, висящие на тонком воротнике. Мотылёк подмигнул Фэй и встал на руки, проходясь вверх ногами по манежу.

— Видели! Я еще могу!

Свитер скатился вниз, к голове, и Фэй не выдержала — отвернулась. От её худого, загорелого, вечно голодного мальчишки не осталось ничего.

Крис улыбнулся, а Стен не удержался, прыгая на сетке, командуя:

— Живот втяни, и зад тоже! И крыльями не маши, как сумасшедший.

Мотылёк перегруппировался и сделав кувырок назад, уселся на опилках.

— Стен, зависть к годам — плохое чувство. И с прессом у меня все нормально, к твоему сведению!

— Да было бы чему завидовать. Вы с Крисом два сапога — пара, что один, что второй. Криса я хотя бы понимаю — он старался ради Б…

Крис одернул его:

— Мне просто удобно в этом возрасте.

— Ха, конечно, удобно! Не надо на верхотуру лезть и ладони в кровь стирать. Знай себе командуй снизу и все.

Вмешалась одна из девочек силки — она спустилась на манеж и поцеловала Мотылька в щеку, прошептав:

— Просто, кому-то придется чуть больше тренироваться. Только и всего. А мы поможем!

Она хлопнула своими небольшими крыльями и помчалась прочь с манежа, провожаемая тяжелым, полным ревности взглядом Фэй.

Стен, поднимаясь по лесенке вверх на мостик, буркнул:

— Хоть бы корсет носил — выдавали бы тебя за атлета, а как…

Мотылёк его игнорировал — он, не отрываясь, смотрел на Фэй. Та, кто восхищенно прикасалась к нему утром, видя привычного мальчишку… Та, кто страстно целовала парня на ступеньках королевского дворца… Та, кто возмутилась видом зрелого мужчины и до сих пор пыталась его изменить… Что она сделает, когда он постареет? Уйдет, забудет, проклянет? Останется рядом — почему-то не рассматривалось в качестве вариантов. Конечно, Мотылёк бы хотел, чтобы она принимала его любым, но кажется, это совсем не их случай.

Он за сегодняшний день прожил всю свою жизнь, от утра с юностью до ночи, которой, кажется, Фэй решила не дожидаться.

Из цирка они вышли часа через два, вдоволь наговорившись. Впрочем, болтал как раз Мотылёк и Крис. Фэй и Стен предпочитали отмалчиваться, сидя за общим столом в небольшом буфете, куда они перебрались с манежа. А потом Крис привычно предложил Мотыльку остаться на ночь у него в комнате, Мотылёк столь же привычно отказался — раньше он не хотел оставлять свою Адель в одиночестве, теперь… Теперь надо было дать Фэй последний шанс или хотя бы расстаться по-человечески, без взаимных обид и претензий.

Они вышли на крыльцо. Крис замер, всматриваясь в странный зеленый туман, укутавший низины вокруг Сонных холмов.

Фэй, ничего не говоря, понеслась к своему пароциклу, исчезая в тумане. Крис нахмурился, рассматривая сжавшегося от холода Мотылька — дырявый на спине свитер почти не грел.

— Что-то не так? — спросил на всякий случай Мотылёк у Криса. Тот медленно ответил:

— Зеленый туман…

— И?

Туман был странный, но и только-то.

Крис потер подбородок и напугал своим ответом:

— Это всегда к смерти… Это всегда заканчивалось смертью.

— Ты уверен? — Мотылёк видел зеленый туман впервые в жизни и ничего о нем не знал. Крис кивнул:

— Да. Я видел туман дважды, и дважды погибали люди. И, поверь, их смерть была страшной. В таком тумане пропали Десятый лорд Алистер и его жена — родители нынешней мисс Голдберри. Их до сих пор не нашли.

Из тумана возникла Фэй, на её пальто осели капельки воды.

— Мотылёк, тебя подвезти? — предложила она.

Он старательно улыбнулся:

— Не надо, Фэй, я прогуляюсь — осмотрюсь тут в тумане.

Она сглотнула и, явно обрадовавшись, сказала:

— Хорошо. Тогда еще увидимся…

— Береги себя, Фэй. — Он подался к ней, целомудренно целуя в щеку, и прошептал ей в ухо: — Не бойся, я уже забыл твое истинное имя — слово стража, Фэй. Лети, моя фея и будь счастлива…

Она вновь пропала в тумане. Даже не сказала ничего на прощание.

Крис напомнил:

— Феи не любят зрелость…

Мотылёк скривился, вглядываясь в туман, и поправил отца: