Мотылёк

Глава одиннадцатая

Мотылек понимает, что друзья — страшная сила

Сразу поговорить не удалось — Адель суетилась, накрывая завтрак на стол в большой, уютной кухне, и только за чаем Мотыльку удалось спросить то, что его беспокоило:

— Леди Адель, и как вам Джек?

Она поджала губы, и у чашки с чаем, которую Адель держала в руках, сломалась ручка.

— Милорд… Я бы не хотела это обсуждать… Вы живы — это главное. Теперь в Самайне все будет хорошо — король вернулся.

— Я не король. И корону себе возвращать не буду. Теперь король Джек-фонарь Седьмой — он умеет все, что нужно Самайну.

— Но… — Леди Адель воинственно вскинулась, а Фэй тактично уткнулась взглядом в свою чашку с чаем. — Для всех нас король — вы!

Мотылёк горько улыбнулся, ему было жаль разочаровывать крошку Адель, но планы менять он не собирался.

— Это не так. Я вам не раз говорил, что нашел короля гораздо лучше, чем я. Я вам говорил, что скоро передам всю власть ему и его спутнице. Я просил вас хорошо его принять — я вам говорил, что Джек хороший мальчик…

Леди Адель сурово сказала:

— Во-первых, он пришел один. Во-вторых, лорд Креван сказал, что вас, возможно, убили. В-третьих, никаких распоряжений от вас мне не поступало. И, милорд…

Мотылёк нахмурился — он мало что понимал, особенно причем тут Креван.

— А письмо?

— Какое письмо, милорд? — непритворно удивилась Адель.

— Я отправлял вам пи… — Он замолк, внезапно все понимая. — Сэнди… Чертов Песочник… Мало того, что память стер мальчишке, так еще и письмо перехватил… Простите, леди Адель. Я был не прав, обвиняя вас в том, что вы не послушались меня… Но… Я все же не понимаю одного — как вы могли поверить в то, что Джек мог причинить мне вред. Джек же хороший парень. Это же огромными буквами на нем написано.

Леди Адель твердо сказала, отставляя в сторону несчастную чашку, пока не сломала её полностью:

— Самайн еще помнит, что и хорошего мальчика можно заставить убивать.

Мотылёк старательно мягко, положив свою ладонь поверх дрожащих пальцев Фэй, напомнил:

— Это было давно, и это давно прощено.

Адель нахмурилась и сердито возразила:

— Но не забыто, милорд. Я еще помню окровавленного, заплаканного мальчика на ступеньках королевского дворца, оставшегося в полном одиночестве, потому что все его близкие отказались от него.

Фэй заставила себя выпрямить спину, и Мотылёк знал — это плохой сигнал. Когда Фэй боялась, она творила всякие глупости.

— Крис остался, леди Адель. — Он повторил: — И еще раз — это дело прошлого. Не стоит его вспоминать.

Но остановить тролля, решившего прочитать нотации, крайне сложно, если не невозможно.

— Я еще помню, как бегала к вам каждую ночь, когда вы орали от ужаса во сне, милорд.

— Леди Адель! — чуть повысил голос Мотылёк, — хватит.

Фэй сложила руки на груди и сказала:

— Я это тоже помню, леди Адель. И отнюдь не горжусь своим поступком. И огромное вам спасибо за что, что вы были с Мотыльком тогда, когда я его сломала и бросила. И… Прошу прощения, что причинила вам столько переживаний за родного вам человека.

Адель хмуро проворчала:

— Прощены, леди Фея, но не думайте, что я это забыла.

Мотылёк мягко попросил своих дам, ведь каждая ему была по-своему дорога:

— Леди, давайте оставим прошлое — прошлому. Век прошел, хватит об этом. Давайте лучше вы расскажете о событиях недавнего прошлого. Что вы сделали с Джеком-фонарем Седьмым? В Самайне пахнет страхом и кровью, леди Адель, а так быть не должно.

Леди сглотнула и робко напомнила:

— Вы же помните, что мы решили — вас убили?

— Помню.

— И мы… Мы сопротивлялись, как могли.

— Например, леди Адель?

Она сказала наименее страшное:

— Почти вся стража ушла в отпуск.

Мотылёк подался вперед — такого он не ожидал. Тем более от Адель, которая сама боялась когда-то тех, кто прячется под покровом Самайна.

— Вы оставили Самайн без защиты⁈

Это было делом всей его жизни — сделать Холмы осени безопасными, а его предала Адель… Она возмутилась:

— С чего бы без защиты? У нас был молодой и рьяный Джек-фонарь Седьмой. Он справлялся… Как умел.

— Почему оставшиеся в городе спригганы охраны пьяны?

Адель сглотнула и призналась:

— Потому что я открыла королевские погреба.

— Я-я-ясно… — протяжно сказал Мотылёк, кроша булочку на стол. — Надо же… Королевские погреба… А как же лепреконы?

Фэй фыркнула, вспоминая ночные пробежки клуриконов, а Адель сдавленно пробормотала:

— Так в этом и весь расчет был.

Мотылёк негодовал:

— Небеса… Вы споили лепреконов⁈ И как город перенес ночные скачки клуриконов? И где вы взяли для них овец?

Адель безнадежно повторила:

— Так в этом и был весь расчет.

— То есть вы специально рассорили Джека с фермерами? Так получается? Или вы все же договорились с фермерами, обещая им оплатить убытки?

— А вот таких планов, милорд, не было.

Адель развела руками, признаваясь в ошибке. Мотылёк скрипнул зубами от бессилия. То, что его любимые Холмы погрузят в беззаконие именно Адель и его самые близкие друзья, у него в голове не укладывалось.

Фэй накрыла кулак Мотылька своей ладонью.

— Тебя тут любят.

Он пробормотал:

— Я заметил… Значит, вы разрешили воровать овец у Бейкеров?

Адель лишь опасливо кивнула. Мотылёк отложил несчастную, почти не уцелевшую булочку в сторону. У него было много вопросов, которые теснились в голове, пытаясь прорваться. Одно он понять не мог — как мелкие лепреконы, еще и пьяные вхлам, умудрялись воровать овец с гигантских фермерский поездов?

— Как лепреконы похитили овец из шестимет… Из платформы, высотой более трех этажей?

Леди Адель предпочла умолчать свое участие в этом преступлении, Фэй тоже не стала рассказывать, как застала леди Адель, сгружающую с высокой платформы овец в загребущие руки клуриконов.

Мотылёк понял, что правды он не дождется, поэтому лишь сказал:

— Дальше. Дальше о ваших подвигах.

— Мы разрешили гоблинам воровать фрукты, вдобавок запретили Бланкам торговать в Самайне… Ну и добавили проблемы с топливом — Джек и фермеры не могли поделить дизель…

— Еще. — Мотылёк прикрыл глаза — такого он не ожидал. Леди Адель оказалась крайне предприимчивой. Она уже не так бодро, продолжила каяться в грехах, хотя именно сожаления в её голосе не было: