Мотылёк

Мотылёк нахмурился, оглядываясь по сторонам — туман медленно, неохотно уползал обратно под холмы, туда, где болота, туда, где ведьмы, туда, где остались те, кого он сам оказался не в силах прогнать.

— Что-то тут не так…

Фэй поджала губы, а потом все же призналась:

— Тут… Без тебя было… весело.

— Фэй?

Она передернула плечами.

— Мотылёк, понимаешь…

На перекрестке, которым заканчивалась улица, показались, чуть покачиваясь, две рослых фигуры в синих форменных плащах городской стражи. Мотылёк пронзительно свистнул, подзывая к себе спригганов, напоминавших унылых пьяных старух с копьями наперевес. Он сам их учил споро приходить на помощь горожанам, только он совсем не ожидал, что те рванут к нему настолько быстро — один удар сердца, и он уже болтался в небесах под пьяные вопли спригганов.

— Милорд!

Спригган по кличке Рябина перекинул его в руки Березы, который в свою очередь прорычал:

— Р-р-разр-рази меня гром, вы живы!

— Ей, небеса, живы!

Его снова и снова перекидывали из рук в руки — нельзя забывать, что спригганы потомки великанов, и в любой момент могут вернуть себе правильный рост.

Мотыльку слишком быстро надоело быть мячиком в чужой игре, и он взмыл в небеса — крылья, расправляясь, прорезали одежду на спине своими острыми концами.

— Ей боги, живой! — снова благоговейно повторился Береза, застенчиво покрываясь листвой на кряжистых руках.

Мотылёк, предусмотрительно не опускаясь на тротуар, бросил непонимающий взгляд на Фэй, предпочитавшую рассматривать брусчатку.

— Что происходит, господа?

— Теперь уже ничего, — пробормотал Береза и расцвел в улыбке, способной победить на конкурсе «Самая обаятельная бабушка вселенной».

Мотылёк осторожно опустился на тротуар, подальше от стражников.

— Ми… Ми… Милорд… Вы живы…

Рука Рябины даже прикоснулась к Мотыльку в области сердца. Дышал спригган при этом старательно в сторону — перегаром от него несло страшно.

Береза гордо сказал:

— Я же говорил, что леди Фея не просто так запретила три дня назад драконить Седьмого!

Рябина возмутился:

— Да ты сам не верил её словам! Кто вчера предложил пригласить Даму в чепце⁈ Ты или я⁈

— Даму… В чепце⁈ Вы с ума сошли⁈ — возмутился Мотылёк. — Мы же её еле выпроводили с Сонных холмов всего-то с десяток лет⁈ Что тут вообще происходит⁈ Доложите обстановку, немедленно! И почему вы в таком виде, хотел бы я знать?

— Так ить… — Рябина принялся искать пути отступления — голова Мотылька непроизвольно превратилась в тыкву, обжигая горячим и негодующим жаром свечи. Взгляд сприггана уперся в леди Фэй, и Рябина взмолился: — Леди Фея, расскажите сами, всяко лучше будет.

Фэй выпрямилась и грустно улыбнулась Мотыльку.

— Тебя тут очень любят, — сказала она, словно это должно всё объяснить.

— Я заметил! — Эмоций на тыкве отродясь не было, а голос всегда оставался ровным и гулким. — И все же…

Мотылёк качнул головой, заставляя себя вспоминать свое настоящее лицо.

— Фэй… Что тут происходит?

— Они тоже знали, что тебя убил Джек-фонарь Седьмой. Тут все знали и мстили, как могли.

— О, святое Колесо…

Он перевел потрясенный взгляд с Фэй на спригганов. Те растерянно улыбнулись и взмолились:

— Милорд… Поговорите с леди Адель, а мы, пожалуй, помчимся в Управу — светает уже. Заодно предупредим всех, чтобы выходили на улицы, как положено.

И, не дождавшись разрешения, спригганы бодрым шагом направились прочь, уже на перекресте вспоминая о том, что они закон. Береза прокричал:

— Леди Фея, учтите, с этой минуты вам вновь запрещено находиться землях Самайна — распоряжение Джека-фонаря Шестого!

Рябина грозно добавил:

— Вас ждет смертная казнь!

Фэй зло крикнула им:

— И лорду Кревану не забудьте об этом напомнить!

Спригганы вжали головы в плечи и умчались прочь — не бояться лорда Кревана Джек-фонарь Шестой их так и не научил.

— И этот тут? — уточнил Мотылёк.

Фэй кивнула, а потом застенчиво добавила:

— И он… Он тоже… веселится.

Мотылёк сжал руки в кулаки.

— Прости, Фэй, мне надо во дворец. Я обещал тебе хороший день, но, кажется, не могу выполнить свое обещание.

Она твердо сказала:

— Я с тобой. И еще утро — день еще не начался.

Мотылёк поднял голову, смотря в сторону вершины холма, где стоял огромный, монументальный королевский дворец — идти туда не хотелось. Далековато.

Фэй улыбнулась и предложила:

— Хочешь, прокачу?

— В смысле? — не понял её Мотылёк.

— Сейчас… Сбегаю в гараж у Граната и заберу своего коня.

Она легко помчалась прочь, не дожидаясь согласия, и Мотылёк понял — она по-прежнему игралась с холодным железом, с тем, что для неё опасно и даже смертельно. Он до сих пор не понимал — как она выживала в мире цирка, где никуда не сбежать от холодного железа? Он принялся плести из своих волос тонкую косичку, а потом обрезал её под корень об острый край крыла — если она не в силах защитить себя, защищать её будет он.

* * *

Дворец при виде Мотылька заскулил, как потерянный щенок, и тут же ужался, теряя весь пафос и мрамор, становясь уютным теплым домом из красных кирпичей, от цокольного этажа и до мансарды заросшего мелким плющом. Фэй, которая после того самого неудачного выступления в цирке, больше никогда не бывала в Самайне, удивленно приподняла брови.

— Однако… Тут даже дома тебя слушаются.

Она откинула вниз подножку пароцикла.

Мотылёк, задумчиво стоя на ступеньках королевского дворца, пожал плечами, рассматривая Самайн.

— Если относиться ко всем по-доброму, то и ответят тем же.

Фэй тактично напомнила:

— Джеку Седьмому это не помогло.

Она встала с сиденья и потянулась, разминая уставшие мышцы — она не умела долго сидеть на одном месте. Мотылёк только прикрыл глаза — даже в полностью закрытом черном платье она была безумно соблазнительной и желанной. Только сможет ли она принять нового его?

Фэй обогнула его, прыгая по ступенькам — Мотыльку на миг показалось, что не будь на ней чопорного платья, то прошлась бы как раньше — на руках или делая кульбиты. С неё бы сталось.

— Ты идешь? — спросила она, прыгая через две ступеньки вверх, а потом на три вниз.