Мотылёк

— Еще раз сравнишь меня и Кревана, и я уйду с концами. Я из Благого двора. Он — нет.

— Уходи…

Гранат напомнил:

— Меня тут пятьдесят жизней держат между прочим. Съешь ягодку…

Мотылёк, с трудом собираясь с мыслями, пробормотал:

— Я стану твоим только в Октябре. В Октябре первый цирк в Колесе года. Если Папийоны доберутся все живыми без потерь в Октябрьский цирк — я стану твоим.

Гранат скривился:

— Точно, ласковый и преданный малыш, как я и говорил… И обманутый! Договорились! Ты и твои цирковые без трудностей доберутся до Октября, взамен ты в Октябре станешь моим. А теперь открой рот, будь хорошим мальчиком.

— Хорошо… Я буду твоим рабом… — Мотылёк послушно выполнил его просьбу, позволяя наглым самоуверенным пальцам положить ему виноградину на язык, а потом что есть силы сжал зубы, кусая пальцы фейри. До крови, скрепившей их договор.

Гранат прошипел что-то нечленораздельное, терпя боль.

Виноградина взорвалась на языке Мотылька терпкой горечью — никто второй раз не вкушает сладость ягод гоблинов, второй раз они жалят и навсегда отвращают от себя. Его зубы разжались, и он потерял сознание.

Креван скривился, глядя, как Гранат продолжает сцеживать сок драгоценных ягод Мотыльку в рот.

— Ничего, Гранат. Клятвы ничего не значат у людей, а уж у фейри тем более. И следующий ход — мой!

Гранат, поправляя Мотыльку наползшие волосы на лицо, безмятежно улыбнулся:

— Попробуй. Я люблю играть точно так же, как ты убивать, о лучший рыцарь Неблагого двора!

— Увидимся! — попрощался Креван и пошел прочь, по щиколотку утопая в песке и ругаясь.

Гранат, медленно с наслаждением поедая ягоды, остался сидеть на песке — ему было интересно, придется ли она? Вернется ли она за ним или она безнадежна?

Она вернулась.

— Быстро отошел от него! — сказала Фэй, держа в руках револьвер. Её руки дрожали от боли — холодное железо не любит фейри. Ожоги от него ей придется залечивать слишком долго.

Гранат легко встал, аккуратно укладывая голову Мотылька на песок в тени своего зонтика.

— Ну, здравствуй, Фея. Забирай свое счастье и помни — в Октябре он станет моим.

— Значит, — сказала она напряженно, — мы никогда не заедем в Октябрь!

— А вот это совершенно невозможно! — улыбнулся Гранат. — Кстати, корзинка с фруктами тебе. Только не вздумай ими угощать людей — для них они яд.

Фэй лишь пнула корзину, рассыпая фрукты во все стороны. Гранат пожал плечами.

— Было бы предложено, Феечка. Было бы предложено. И, пожалуйста, больше не заставляй Мотылька кричать в ночи, что он только твой — отвратительно ТАК привязывать к себе людей.

— А ты привязываешь не отвратительно?

— Я заключаю сделку, досконально объясняя правила — разница очевидна. Ты же пыталась забрать его жизнь просто так.

Он пошел прочь, параллельно следам Кревана. Зонтик так и остался на песке, защищая Мотылька. Впрочем, простоял он недолго — Фэй разломала его и отбросила обломки в сторону.

— Он только МОЙ!.. — долго неслось над горячими песками Июля, заставляя Граната и Кревана зло улыбаться. Эта фея слишком слаба и себялюбива. Ей никогда не найти силы, чтобы отстоять то, что она считала своим. Мотылёк будет принадлежать кому-то из высших фейри или… никому!

Креван уже строил в голове свои планы на удачу мальчишки, которую боги, по глупому недосмотру, вложили в Мотылька.

Планы Граната уже давно выкристализовались, и отступать от них он не собирался.

Низко, гулко, до дрожи даже в сердце храбрых, ничего не боящихся, кроме Подати, фейри раздался небесный скрежет. Кто-то вновь добрался до Втулки Колеса года и пытался оживить умирающий мир. Гранат знал, что это не получится ни у кого иного. Только у него это и выйдет. Вся слава достанется лишь ему и новый мир тоже — для него одного.