Мой личный Ад

— Это ты сейчас так говоришь, — Катя усмехнулась. — А потом начнутся вечеринки, тусовки, и...

Она не договорила.

Прямо перед нами, загородив проход, стояли трое парней. Точнее, они не стояли — они занимали пространство, как занимают его те, кто привык быть хозяевами везде, где появляются. От них исходило что-то такое — аура превосходства, уверенности в своей безнаказанности.

Один был здоровенный, с бычьей шеей и коротким ёжиком светлых волос. Типичный вышибала из ночного клуба. Второй — пониже, с цепким взглядом и ухмылкой, которая мне сразу не понравилась. Но третий...

Третий был другим.

Высокий. Очень высокий — мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его лицо. Чёрная футболка обтягивала широкие плечи, подчёркивая рельеф мышц — не перекачанных, как у бодибилдера, а сухих, жилистых, как у хищника. На руках, от запястий до плеч и выше, скрываясь под тканью, — татуировки. Чёрно-белая графика: лес на одной руке, шторм на другой. Тёмные волосы небрежно спадали на лоб. Острые скулы, твёрдая челюсть, прямой нос с лёгкой горбинкой — похоже, когда-то сломанный. И глаза — прозрачно-серые, как лёд в стакане с виски, с каким-то опасным блеском.

Он был красив.

Так красив, что у меня перехватило дыхание. Серьёзно. Вот просто — вдохнула и не смогла выдохнуть. Воздух застрял где-то в лёгких, а сердце сделало кульбит. Я видела красивых парней. Никита был симпатичным. Актёры в кино были красивыми. Но это... это было что-то другое. Он был красив так, как красив лесной пожар. Опасно. Разрушительно. Завораживающе.

Но не это заставило меня замереть.

Взгляд. Его взгляд. Тяжёлый, прямой, пронизывающий. Он смотрел на меня сверху вниз — лениво, оценивающе, как смотрят на вещь, которую ещё не решили, купить или пройти мимо. Я почувствовала себя раздетой. Изученной. Взвешенной и оценённой.

— О, новенькая, — протянул он. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцей и обманчивой мягкостью. — Та самая, из Краснодара?

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И что?

— Ничего, — он улыбнулся. Улыбка была красивой. И опасной. — Просто смотрю.

— Шторм, отвали от девчонки, — бросила Катя. — Она только приехала. Дай ей хотя бы день, чтобы осмотреться.

— А я разве что-то делаю? — он приподнял бровь, изображая невинность. — Просто знакомлюсь. Это что, запрещено? Имя спросить можно?

— Лиза, — сказала я, не дожидаясь, пока Катя ответит за меня. Если он хочет играть — пусть играет. Я не буду прятаться за чужую спину.

— Ли-за, — произнёс он по слогам, растягивая гласные, будто пробовал моё имя на вкус. — Красивое. Редкое. А фамилия?

— Ветрова.

— Ветрова, — повторил он. — Значит, будешь у нас Ветровой. Ветрова Лиза. Перевелась из Краснодара. Журналистика. — Он перечислял факты, как будто читал моё досье. — Интересно. И что же ты там писала, Ветрова? Заметки о кубанских помидорах?

Его дружки заржали. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Не от смущения — от злости.

— Я писала о людях, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — О настоящих людях. С настоящими проблемами. Вряд ли тебе это интересно.

— Ого, — он усмехнулся, и что-то мелькнуло в его серых глазах. Искра интереса? — А мы, оказывается, кусаемся. А с виду такая приличная домашняя девочка. Краснодар, солнышко, помидорчики...

— А ты с виду такой крутой, — я не отводила взгляда. — А внутри, говорят, пустота.

Тишина. Катя сжала мой локоть так, что, наверное, остался синяк. Дружки Шторма перестали ржать.

А он... он смотрел на меня. И взгляд менялся. Из лениво-высокомерного становился другим. Пристальным. Оценивающим. Опасным.

— Кто говорит? — спросил он тихо.

— Все, кого ты не слышишь за шумом своей короны.

Мы стояли друг напротив друга — высокий парень с татуировками и хрупкая девушка с дурацкой толстовкой «Krasnodar». И воздух между нами звенел от напряжения.

Потом он улыбнулся. Но эта улыбка была другой. Не насмешливой. А... предвкушающей?

— Запомни этот разговор, Мышка, — сказал он, наклоняясь ближе. Так близко, что я почувствовала запах мяты, кожи и ещё чего-то неуловимого — возможно, опасности. — Однажды ты пожалеешь о каждом слове.

— А однажды ты поймёшь, что я была права, — ответила я, не отступая.

Он выпрямился. Посмотрел на меня сверху вниз ещё секунду — и вдруг расхохотался. Не зло, а почти... весело?

— Добро пожаловать в ад, Ветрова, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Надеюсь, ты любишь погорячее.

И ушёл. Его дружки двинулись следом, как свита за королём, бросая на меня недоумённые взгляды. А я осталась стоять посреди коридора с колотящимся сердцем и противным чувством, что только что произошло что-то важное. Что-то, чего я пока не понимаю.

— Ты с ума сошла, — выдохнула Катя, когда они скрылись за поворотом. — Ты... ты ему ответила. При всех. Ты хоть понимаешь, что сейчас было?

— Я не знаю, что на меня нашло, — честно призналась я.

— На тебя нашла смертельная доза безумия, вот что! — Катя схватилась за голову. — Лиз, я серьёзно. Никто ему не отвечает. Никто! Он неприкосновенен. А ты только что... — она замолчала, подбирая слова. — Ты только что бросила ему вызов. Знаешь, что это значит?

— Что?

— Что теперь он точно не отстанет. Ты стала интересной. А Шторм, когда ему интересно, — это самое страшное, что может случиться с человеком.

Я смотрела в ту сторону, куда он ушёл, и чувствовала, как внутри разливается странное чувство — смесь страха и чего-то ещё. Чего-то, чему я пока не могла подобрать название.

— Пойдём, — Катя потянула меня за локоть. — Пара через десять минут. Нам на четвёртый этаж.

— Идём.

Я поправила рюкзак и двинулась следом. Но мысли остались там — в коридоре, где сероглазый парень с татуировками назвал меня Мышкой и пообещал ад.

Я ещё не знала, что его обещания всегда сбываются.