Мой личный Ад

Глава 34.

Лиза

Он не включал свет. Просто взял моё лицо в ладони и поцеловал — глубоко, не спеша, словно пробовал на вкус. Я ответила, прижимаясь ближе. Его пальцы скользнули по моей шее, по плечам, спуская бретели сарафана. Ткань упала к ногам. Я осталась в купальнике.

— Мокрый ещё, — сказала я.

— Высохнешь.

Он не стал ждать. Подхватил меня на руки и уложил на кровать. Навис сверху, упёршись ладонями по обе стороны от моей головы. В лунном свете его глаза казались почти чёрными. Он смотрел на меня — долго, изучающе.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто... ты моя. И мне нравится это знать.

Он наклонился и поцеловал меня — уже не нежно, а жадно. Его язык скользнул по моим губам, требуя ответа. Я ответила. Его рука легла на моё бедро, сжала — сильно, но не больно. Он знал границы.

— Я хочу слышать тебя, — прошептал он, спускаясь губами к шее. — Всю ночь. Ты же не против?

— Не против.

Он улыбнулся — я почувствовала это кожей.

Его губы скользили ниже — по ключицам, по груди, по животу. Он не торопился, но это была другая медлительность — не осторожная, а уверенная. Он знал, что делает. Знал, что мне нравится. Его пальцы сжали мои бёдра, разводя их шире. Я выгнулась навстречу.

— Вот так, — прошептал он. — Не сдерживайся.

Я не сдерживалась. Из горла вырвался стон — громкий, откровенный. Он ответил низким, довольным смешком.

— Громче, Мышка. Тут никого нет на километр вокруг. Только я.

Он стянул с меня купальник — быстро, уверенно. Его губы прошлись по внутренней стороне бедра, и я застонала снова. Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Нравится?

— Да.

— Тогда продолжай.

Он вернулся к своему занятию, и я уже не могла думать ни о чём, кроме его губ и пальцев. Они были везде — на моей коже, внутри меня, задавая ритм, который я не контролировала. Он контролировал. И это было именно то, что я хотела.

Когда он наконец вошёл в меня, я вскрикнула. Он замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — глубоко, сильно, в том самом ритме, от которого у меня темнело в глазах.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза. Его лицо было прямо надо мной — напряжённое, с каплями пота на лбу. Он двигался во мне, не отводя взгляда. И в его глазах было всё — страсть, нежность, желание и что-то ещё, более глубокое.

— Ты моя, — повторил он. — Только моя.

— Только твоя.

Он ускорился. Его пальцы переплелись с моими, прижимая мои руки к подушке. Я стонала в голос, не сдерживаясь, и каждый мой стон подстёгивал его. Он наклонился к моему уху:

— Вот так. Не молчи. Я хочу, чтобы весь этот чёртов дом знал, как тебе хорошо.

Я засмеялась — и тут же застонала снова. Он двигался жёстче, глубже, и я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугую пружину.

— Дамир...

— Давай, Мышка. Я с тобой.

Пружина лопнула. Я выгнулась дугой, вскрикнула — громко, на весь дом. Он продолжал двигаться — жёстко, разгоняя мою волну удовольствия, а потом, с глухим рыком, излился в меня. Я почувствовала, как его тело напряглось, как пальцы сжали мои бёдра почти до боли, как он выдохнул моё имя.

Он рухнул на меня, тяжёлый, горячий, всё ещё дрожащий. Мы лежали так минуту, пытаясь отдышаться. Лунный свет падал на наши сплетённые тела. За окном стрекотали цикады.

Потом он перевернулся на спину и притянул меня к себе. Я положила голову ему на грудь. Его сердце всё ещё колотилось быстро. Мы просто лежали в тишине. Его пальцы лениво гладили моё плечо. Моя рука лежала на его животе, чувствуя, как он дышит.

— Пить хочешь? — спросил он.

— Немного.

Он встал, прошёл на кухню и вернулся со стаканом воды. Я выпила, он забрал стакан и снова лёг рядом. Я повернулась на бок и посмотрела на него. Лунный свет рисовал полосы на его лице, на шраме, на татуировках.

— Что? — спросил он.

— Смотрю.

— Нравится?

— Очень.

Он усмехнулся. Я провела пальцами по его груди, по татуировкам, по шраму на ребре. Он перехватил мою руку и поцеловал ладонь — просто поцеловал, без слов.

Через какое-то время его руки снова заскользили по моему телу — лениво, изучающе, но с явным намерением. Я перевернулась на живот, и он провёл губами по позвоночнику — медленно, позвонок за позвонком. Я вздрагивала от каждого прикосновения. Его пальцы скользнули между моих бёдер.

— Встань на колени, — сказал он низким голосом.

Я подчинилась. Он вошёл сзади — медленно, глубже, чем в первый раз. Его рука легла на мою поясницу, задавая ритм. Я вцепилась в подушку. Он двигался медленно, почти мучительно, растягивая удовольствие. Я подалась назад, навстречу ему.

— Нравится? — спросил он.

— Да... не останавливайся...

— Не остановлюсь.

Он ускорился. Его пальцы сжали мои бёдра, притягивая ближе. Я стонала в подушку, но он сделал резкий невероятно глубокий толчок до самого основания, что я почувствовала резкую боль:

— Я же сказал — громче. Я хочу слышать.

От неожиданности я почти закричала. Мои ногти впились в его бедро, оставляя следы. Он двигался во мне сильно, глубоко, заполняя целиком. И когда волна накрыла меня снова, я закричала. Он — следом, с глухим стоном, и я снова почувствовала, как он изливается в меня.

Мы рухнули на кровать. Он притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы. Его ладонь легла на мой живот — просто лежала, тёплая, тяжёлая. Я чувствовала его дыхание на затылке. Цикады за окном не умолкали.

— Третий будет? — спросила я.

— Будет.

— Дамир.

— Что?

— Ты ненасытный.

— Только с тобой.

Я рассмеялась и закрыла глаза. Он гладил мой живот — лениво, успокаивающе.

Третий раз был под утро. Медленный, почти сонный. Я проснулась от того, что его губы касались моей шеи. Он был уже готов — твёрдый, горячий. Мы не говорили — только двигались в такт, чувствуя друг друга без слов. Я была сверху, задавала ритм, и он смотрел на меня снизу вверх — заворожённо, не отрываясь. Его пальцы лежали на моих бёдрах, не направляя — просто чувствуя. Я кончила первой, уткнувшись лицом в его плечо. Он — сразу после, и в этот раз мы просто остались лежать — сплетённые, мокрые, счастливые.

За окном занимался рассвет. Небо из чёрного становилось серым, потом розовым. Море шумело внизу.

Он уже спал — дышал ровно, глубоко. Я смотрела на него: ресницы, шрам, расслабленные губы. Год назад я ненавидела его. Месяц назад боялась. А теперь — теперь я не представляла свою жизнь без него.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.