Страница 70 из 78
Глава 33.
Лиза
Утро началось с солнца. Оно заливало номер через открытый балкон, рисовало золотые полосы на полу. Я проснулась первой. Дамир ещё спал — на животе, обнимая подушку. Я провела пальцами по его плечу. Он не проснулся — только вздохнул глубже.
Я встала, накинула его футболку и вышла на балкон. Город уже проснулся — шумели машины, кричали птицы, где-то внизу дворник подметал тротуар. Пахло кофе и утренней свежестью. Краснодар прощался со мной. Год назад я уезжала отсюда с комом в горле. Сегодня — с лёгким сердцем.
Дамир вышел на балкон, сонный, взъерошенный.
— Ты чего так рано?
— Не спится.
Он потянулся и обнял меня за плечи.
— Едем?
— Едем.
Мы собрали вещи, позавтракали в кафе внизу и вызвали такси. Через час Краснодар остался позади.
Дорога заняла почти три часа. Сначала — пригороды, потом поля, потом кипарисы вдоль трассы. Я опустила стекло. Ветер был горячим, но пах солёным — ещё далёким, едва уловимым.
Дамир смотрел в окно.
— Всё плоское, — сказал он.
— Это степь. Скоро будут горы.
— Серьёзно?
— Ты же никогда не был на юге.
— Навёрстываю.
Я улыбнулась. Его рука лежала на моём колене — тёплая, тяжёлая. Я накрыла её своей.
Потом дорога пошла вниз, к побережью. За окном замелькали кипарисы, виноградники, белые домики с черепичными крышами. Воздух стал гуще, солёнее. Дамир вдохнул глубже.
— Пахнет свободой, — сказал он.
— Так и есть.
Дом, который он снял, стоял на холме в десяти минутах от пляжа. Белый, с черепичной крышей, с террасой. Вокруг росли оливковые деревья и какие-то южные цветы. Я вышла из машины и замерла. Внизу, до самого горизонта, расстилалась синяя гладь.
— Нравится? — спросил Дамир, вставая рядом.
— Очень. Как ты его нашёл?
— Долго искал. Хотел, чтобы был вид на воду.
— Получилось.
Мы занесли вещи в дом. Внутри было прохладно и пахло деревом. Я вышла на террасу и оперлась на перила. Внизу лежал пляж — узкая полоска песка, бирюзовая вода, люди, зонты. Шум прибоя доносился снизу — ровный, успокаивающий.
Дамир вышел следом.
— Ну что, Мышка, идём?
— Идём.
***
Мы спустились по каменистой тропинке. Песок был горячим, и я шла босиком, переступая с ноги на ногу. Дамир нёс полотенца и зонт.
— Тебе помочь? — спросила я.
— Нет. Ты просто иди. И смотри под ноги, а то обожжёшься.
— Я знаю. Я на юге выросла, забыл?
— А я нет. Так что слушайся старших.
— Ты старше меня на два года.
— Вот видишь.
Я закатила глаза. Мы нашли свободное место. Он воткнул зонт, бросил полотенца. Я скинула сарафан, оставшись в купальнике. Дамир замер.
— Что?
— Ничего. Просто красиво.
Я закатила глаза и пошла к воде. Зашла по щиколотку, потом по колено. Тепло. Я обернулась — он стоял на берегу.
— Ты идёшь?
— Иду. Дай привыкнуть.
Я фыркнула, зачерпнула воду и брызнула в него. Он отшатнулся, но поздно — попал.
— Ах так?
Он шагнул в воду уже без страха, и через минуту мы оба были мокрые с головы до ног. Он поймал меня, подхватил на руки и закружил. Я визжала, смеялась, цеплялась за его плечи.
— Отпусти!
— Не отпущу.
— Дамир!
— Что?
— Ты сумасшедший.
— Знаю.
Он поцеловал меня — солёный, мокрый, счастливый. Волны плескались вокруг. Солнце слепило. Где-то кричали чайки.
Потом мы плавали наперегонки. Он победил — конечно, он пловец лучше меня. Но я не сдавалась без боя.
— Ты как дельфин, — сказала я, отдышавшись.
— Дельфины красивые?
— Дельфины умные.
— Тогда спасибо.
Мы вышли на берег и легли на полотенца. Он сразу перевернулся на живот — подставлял спину солнцу. Через полчаса я заметила, что его плечи стали подозрительно розовыми.
— Ты обгорел, — сказала я.
— Нет.
— Да. У тебя плечи красные.
— Это загар.
— Это ожог. Ты намазался кремом?
— Я не намазываюсь. Я мужчина.
— Мужчины тоже обгорают. Лежи.
Я достала крем и села рядом. Он не сопротивлялся. Я втирала крем в его плечи, спину, шею. Он лежал и молчал, но я видела, как дрогнули уголки его губ.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто приятно.
— Крем?
— Ты.
Я шлёпнула его по спине — не больно, просто чтобы не зазнавался. Он хмыкнул.
***
Вечером мы сидели на террасе. Солнце садилось, красило небо в розовый и золотой. На столе стояли фрукты, вино. Дамир сидел в кресле, вытянув ноги. Я — рядом, положив голову ему на плечо.
— О чём думаешь? — спросила я.
— Здесь хорошо. Тихо. Спокойно.
— Не жалеешь, что приехали?
— Нет. А ты?
— Нет.
Он взял мою руку, переплёл пальцы с моими.
— Знаешь, — сказал он, — раньше я думал, что счастье — это адреналин. Бой, победа, толпа орёт. А теперь — вот это. Ты. И тишина.
Я подняла голову и посмотрела на него.
— Правда?
— Правда.
— Ты скучаешь по рингу?
Он помолчал.
— Иногда. Когда вижу по телевизору бои или слышу, как Рома рассказывает про новые схватки. Но это как старая привычка. Вроде тянет, а понимаешь, что не надо.
— А что надо?
— Вот это. — Он обвёл рукой террасу, закат, меня. — Остальное — не важно.
Я поцеловала его — легко, в уголок губ. Он улыбнулся и притянул меня ближе.
— О чём ты думаешь? — спросил он.
— О том, что скоро обратно. В Питер. Универ, пары, подготовка к диплому.
— Ты боишься?
— Нет. Просто... здесь всё проще.
— В Питере тоже будет хорошо. У нас.
— У нас, — повторила я.
Мы сидели и смотрели, как солнце уходит за горизонт. Внизу шумел прибой. Небо темнело, и на нём зажигались первые звёзды. Настоящие, южные.
— Вот они, — сказала я.
— Кто?
— Мои звёзды.
— Красивые.
— Ты говорил это в планетарии.
— В планетарии были искусственные. А эти — настоящие.
Я улыбнулась. Он поцеловал меня в макушку.
Мы остались на террасе до темноты, пока звёзды не рассыпались по небу. Потом он встал и протянул мне руку.
— Пойдём.
— Куда?
— В дом. Хватит сидеть.
Я взяла его за руку, и мы вошли внутрь. В спальне было темно, только лунный свет падал на кровать. Он притянул меня к себе и поцеловал — уже не легко, а глубоко, не спеша. Его руки скользнули по моей спине, запутались в волосах. Я ответила, прижимаясь ближе.
Мы не торопились. У нас было всё время.