Мой личный Ад

Тишина. Я представил, как она сидит на кровати, прижимая телефон к уху. Как хмурится. Как кусает губу — она всегда так делала, когда волновалась.

— Ты будешь драться?

— Да.

— Дамир...

— Лиз, послушай, — я сел на кровать и закрыл глаза, представляя её лицо. — Я сделаю всё, чтобы победить. Я готовился к этому всю жизнь. Я знаю каждое его слабое место, каждую его ошибку. Он сильнее, но я быстрее. И у меня есть то, чего нет у него.

— Что?

— Ты. — Я открыл глаза. — У меня есть ты. И я не могу проиграть. Просто не имею права.

— Я буду там, — сказала она тихо. — В субботу. На заводе. Я приду.

— Не надо. Это опасно.

— Я приду, — повторила она твёрдо. — Ты дерёшься за меня. Я должна быть там. Должна видеть. Должна... — её голос дрогнул. — Я должна знать, что ты в порядке.

— Со мной всё будет в порядке, — пообещал я. — Я вернусь к тебе. Слышишь? Что бы ни случилось — я вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда я приду. И буду ждать тебя. У края клетки.

— Хорошо. Я буду знать, что ты там. Это поможет.

Мы помолчали. Я слушал её дыхание в трубке — спокойное, ровное, самое родное. Я не сказал ей про официальный статус. Не смог. Это было малодушно, но я не хотел, чтобы она плакала. Не сейчас. Не перед боем. Завтра. Я скажу ей завтра. Или после боя. Когда всё закончится. Когда я вернусь.

— Я люблю тебя, — сказал я.

— Я тоже тебя люблю.

— До субботы, Мышка.

— До субботы, Шторм.

Я отключился и лёг на кровать. До субботы оставалось два дня. Два дня на подготовку. Два дня на то, чтобы стать лучшей версией себя.

Я закрыл глаза и увидел её. Карие глаза, в которых отражается свет. Улыбку — ту самую, когда она смотрела на дурацкий стикер с буквой «Ш». Её пальцы на моей щеке. Её голос: «Я люблю тебя».

Я не проиграю. Не имею права. Потому что на кону — она.

А она стоит больше, чем все победы мира. Больше, чем все гонорары, все титулы, все грёбаные медали. Она стоит всего.

И я вернусь к ней.

Чего бы это ни стоило.