Мой личный Ад

В коридоре повисла тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь аудитории, засмеялись студенты, прозвенел звонок. А я стояла и чувствовала, как страх сжимает горло ледяными пальцами.

— Человека? — переспросила я. — Как в фильмах? Девушку?

— Да. Это незаконно, но подпольный ринг — это вообще не про закон. Иногда, очень редко, если двое бойцов не могут поделить что-то или кого-то, они выставляют это на кон. Победитель забирает приз.

— И он хочет выставить меня?

— Он хочет выставить тебя, — подтвердил Дамир. — Как предмет спора. Как трофей. Потому что знает — я не откажусь. Если я откажусь, он скажет всем, что я струсил. Что я недостаточно хочу тебя защитить. Это ловушка, Ветрова.

Я молчала. В голове не укладывалось. Я — предмет спора? Приз в бою? Такое бывает только в книгах и дешёвых фильмах. Но это происходило со мной. Здесь и сейчас.

— И что теперь? — спросила я тихо.

— Теперь я буду рядом. Постоянно. Ты никуда не ходишь одна. Вечером я тебя провожаю. Утром встречаю. Если меня нет — с тобой Рома или Катя. Я уже договорился с ними. Они в курсе.

— Это похоже на домашний арест.

— Это похоже на меры предосторожности, — жёстко поправил он. — Кречет не остановится. В прошлый раз он испугался, но сейчас у него было время подумать. Затаиться. И когда он вернулся — он вернулся с планом. Я не могу рисковать тобой.

— Откуда ты знаешь, что он не остановится?

— Потому что я его знаю, — Дамир посмотрел мне в глаза. — Мы с ним в одной лиге. Я знаю, как он думает. Знаю, как он действует. И я знаю, что он не успокоится, пока не получит то, что хочет.

— И что он хочет?

— Тебя, — сказал он просто. — Или меня. Или нас обоих. Ему нужен бой. Настоящий. Не просто драка — ему нужно публичное унижение. Ему нужно доказать всем, что он лучше меня. А ты — способ это сделать.

Он притянул меня к себе и обнял. Крепко. Так, будто боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как дым. Его руки сжались на моей спине, и я почувствовала, как он дрожит. Дамир Шторм, который никогда ничего не боялся, дрожал.

— Прости, что не отвечал вчера, — прошептал он мне в волосы. — Я не хотел тебя пугать раньше времени. Думал — разберусь сам, всё выясню, а потом расскажу. Но когда Катя написала, что ты видела его в коридоре, я чуть с ума не сошёл. Я еле дождался утра.

— Не делай так больше, — сказала я, уткнувшись носом в его плечо. Оно было твёрдым и тёплым, и я чувствовала, как под тканью футболки перекатываются мышцы. — Если что-то случилось — говори. Я имею право знать. Особенно если это касается меня. Я не фарфоровая кукла. Я твой союзник, помнишь?

— Ты права, — он вздохнул, и его дыхание коснулось моих волос. — Я просто... я не привык делить проблемы. Всю жизнь решал всё сам. Отец с детства вбивал: «Ты мужик, справляйся сам». Но с тобой — по-другому. С тобой я не хочу быть один. Я учусь.

— Учись быстрее. Я тоже хочу быть рядом. Не просто объектом защиты, а... союзником. Настоящим.

— Союзником, — он усмехнулся, и в его голосе на секунду мелькнуло что-то тёплое. — Звучит как военный термин.

— Ну, у нас тут почти война.

— Ты права, — его лицо снова стало серьёзным. — Почти война. И я сделаю всё, чтобы ты победила. Даже если для этого мне придётся выйти на ринг.

Я отстранилась и заглянула ему в глаза.

— Ты не обязан драться за меня. Мы можем просто...

— Нет, — перебил он. — Не можем. Если он бросит вызов, я не могу отказаться. Это вопрос не гордости — вопрос безопасности. Если я откажусь, он решит, что я слаб. И тогда он нападёт — не на ринге, а в жизни. Исподтишка. Когда меня не будет рядом. Единственный способ остановить его — принять бой и победить.

— А если ты проиграешь?

— Я не проиграю, — сказал он, и в его голосе была сталь. — Я не могу проиграть. Потому что на кону — ты.

Я смотрела на него и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Не от страха. От любви. От того, что этот человек — опасный, сломанный, колючий — готов ради меня на всё.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Он замер. Уставился на меня так, будто я произнесла слова на незнакомом языке.

— Что?

— Я люблю тебя, Дамир. На случай, если ты не понял.

Он выдохнул. Потом взял моё лицо в ладони — бережно, как тогда, в машине под дождём.

— Я тоже тебя люблю, Мышка, — сказал он. — Я никогда этого никому не говорил. Вообще никогда. Но тебе говорю. Потому что это правда.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко. Долго. Так, что я забыла обо всём — о Глебе, о ринге, о страхе. Остался только он. Его губы. Его руки. Его сердце, бьющееся в унисон с моим.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептал он, отстраняясь. — Что бы ни случилось. Я рядом. Всегда.

— Я знаю.

Прозвенел звонок на пару. Мы нехотя оторвались друг от друга.

— Идём, — сказал он. — А после пары я отвезу тебя домой. И завтра встречу. И послезавтра. И всегда.

— Всегда, — повторила я.

Мы пошли в аудиторию. Он держал меня за руку — крепко, уверенно. И я знала: что бы ни задумал Глеб, мы справимся.

Вместе.