Мой личный Ад

Глава 16.

Лиза

Понедельник наступил слишком быстро — и одновременно невыносимо медленно.

В субботу было свидание. В воскресенье — сообщения до полуночи: короткие, тёплые, с этими его фирменными «Ш.» в конце. А теперь — универ. Обычный, серый, с мраморными лестницами и запахом книжной пыли. Только всё изменилось. Я изменилась. Теперь у меня был парень. Наверное. Или почти парень. Или кто-то, кто целовал меня в планетарии, на набережной и у подъезда, а потом написал: «Ты была самой красивой девушкой в городе».

При мысли об этом сердце начинало биться быстрее, а к щекам приливала кровь. Я одёрнула себя. Соберись, Ветрова. Ты взрослый человек. Ты сдала сессию на отлично. Ты можешь спокойно прийти в универ и не краснеть как школьница при виде Дамира Шторма.

Не получилось.

Он ждал меня у входа, как и обещал. Прислонился плечом к колонне, руки в карманах чёрных джинсов, на лице — ленивая полуулыбка. Та самая, от которой у любой нормальной девушки подкашивались ноги. Я уже почти привыкла. Почти.

— Привет, — сказал он, и от звука его голоса мурашки побежали по спине.

— Привет.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я не знала, что делать. Обнять? Поцеловать? Протянуть руку? Раньше мы просто шли рядом до аудитории, но это было раньше — когда мы были «не врагами, но и не парой». Теперь всё было иначе.

— Ты чего замерла? — спросил он.

— Не знаю, как себя вести, — честно призналась я. — Мы теперь... ну, ты понимаешь. Вроде как вместе. А вроде как я ещё не привыкла.

— Понимаю, — он шагнул ближе и взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими — уверенно, но без давления. — Давай начнём с этого. Остальное разберёмся по ходу. Я тоже не знаю, как себя вести. Я в отношениях — ноль. Полный. Так что будем учиться вместе.

— Ты? Ноль? — я удивлённо подняла брови. — А как же все твои... фанатки?

— Фанатки — это не отношения. Это просто внимание. А отношения — это когда ты держишь кого-то за руку и боишься сделать что-то не так. Вот как сейчас.

Я посмотрела на наши сцепленные пальцы. Его ладонь была тёплой и чуть шершавой от старых мозолей. Это было приятно. Правильно. Как будто так и должно быть.

— Хорошо, — сказала я. — Будем учиться вместе.

Мы пошли по коридору. На нас оборачивались. Ещё бы — Дамир Шторм, король универа, гроза подпольных рингов, идёт за руку с серой мышкой. Я чувствовала взгляды — удивлённые, завистливые, оценивающие. Девушка с первого курса чуть не врезалась в стену, когда увидела нас. Парень из параллельной группы присвистнул и тут же осёкся под ледяным взглядом Дамира.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо. — Пусть смотрят.

— Я стараюсь.

— У тебя получается.

Катя, которая ждала меня у дверей аудитории 412, чуть не выронила телефон. Её розовая шапка с ушами съехала набок, но она даже не поправила её — просто стояла и смотрела на нас с открытым ртом.

— Ого, — сказала она, переводя взгляд с наших сцепленных рук на моё лицо. — Я всё пропустила? Вы теперь официально?

— Мы... — начала я.

— Да, — перебил Дамир спокойно. — Ты всё пропустила. Теперь она моя. Официально. Заверь у нотариуса, если хочешь.

— Шторм! — я пихнула его локтем в бок.

— А что? Это правда. Я не люблю неопределённость.

Катя расплылась в улыбке — широкой, как чеширский кот.

— Ну наконец-то! Я уж думала, вы до пенсии будете ходить кругами. Сколько можно уже? Лиз, ты только посмотри на него — он сияет как начищенный самовар. Честное слово.

— Я не сияю, — буркнул Дамир, но щёки чуть порозовели.

— Сияешь-сияешь. И она сияет. Вы оба сияете. Вас теперь надо в тёмных очках разглядывать, как солнце.

Я засмеялась. Дамир хмыкнул, но уголки его губ предательски поползли вверх.

Пара прошла на удивление спокойно. Дамир сидел на своём обычном месте — позади меня. Но теперь я не чувствовала напряжения. Его присутствие не давило на затылок, как раньше. Не было ни шёпота, ни подколов, ни дурацких комментариев. Только тишина. И иногда — лёгкое прикосновение: он то убирал прядь с моего плеча, то проводил пальцем по спинке моего стула. Почти незаметно. Почти невесомо. Но я чувствовала каждое такое прикосновение — и оно отдавалось теплом где-то в груди.

На перемене Михалыч — наш профессор по истории журналистики — задержал меня у кафедры.

— Елизавета, у вас отличная курсовая, — сказал он, поправляя очки на цепочке. — Я хочу предложить вам участвовать в студенческой конференции в апреле. Тема — «Современные медиа и общественное мнение». Это хорошая возможность, там будут представители ведущих изданий города. Выступление может открыть вам дорогу на стажировку.

— Я... спасибо, профессор. Я подумаю.

— Думайте быстрее. Места ограничены. И, признаться, я рассчитываю на вас. Вы одна из лучших студенток за последние годы.

Дамир, который ждал меня у двери, услышал разговор.

— Чего думать? Соглашайся, — сказал он, когда мы вышли в коридор.

— Ты думаешь?

— Конечно. Ты лучшая на потоке. Михалыч это знает. Я это знаю. Осталось, чтобы ты сама это знала.

Я улыбнулась.

— Ты сейчас как мой личный болельщик. Или тренер.

— Я твой личный всё, — поправил он. — Привыкай.

В столовой всё было ещё более неловко — и одновременно прекрасно. Дамир сел рядом со мной, а не напротив. Так близко, что наши плечи соприкасались. Я чувствовала тепло его тела, запах мяты и кожи. Его бедро касалось моего под столом, и от этого простого прикосновения по телу бежали мурашки. Катя и Рома сидели напротив и откровенно нас разглядывали, как посетители зоопарка — новый вид животных.

— Вы выглядите как парочка из фильма, — заявила Катя, подперев подбородок рукой. — Такая, знаешь, где плохой парень влюбляется в хорошую девочку, а она его перевоспитывает.

— Я не плохой, — возразил Дамир, беря с моего подноса яблоко. Он теперь делал это постоянно — воровал мою еду, будто так и надо.

— Ты был плохим. А теперь исправляешься. Это ещё интереснее. Сюжетная арка. Развитие персонажа.

— Кать, хватит, — попросила я, чувствуя, как краснею.

— Ладно, молчу. Но я за вами слежу. И если ты, Шторм, её обидишь — я тебе устрою. У меня есть приёмы.

— Ты не ходила на карате, — напомнила я.

— Не важно. У меня есть тяжёлая розовая шапка с ушами. Могу ударить. Очень больно.