Страница 33 из 78
Глава 15.
Лиза
Суббота началась с паники.
Я проснулась в девять, хотя могла бы спать до полудня — в кои-то веки не надо было ни на пары, ни в библиотеку, ни к Михалычу на консультацию. Но сон слетел с меня мгновенно, как только я открыла глаза и вспомнила: сегодня суббота. Сегодня свидание. С Дамиром Штормом. Первое. Настоящее.
Я села на кровати и попыталась дышать ровно. Не помогло. Сердце колотилось где-то в горле, а в животе порхала целая стая бабочек — нет, не бабочек, птеродактилей. Тяжёлых, зубастых, с размахом крыльев в метр.
Следующие три часа я провела в состоянии, близком к истерике.
Я перерыла весь шкаф. Вывалила содержимое на кровать, на стул, на пол, на подоконник. Перемерила пять платьев, три юбки, двое джинсов и один комбинезон, который Катя подарила на день рождения со словами «надень, когда соберёшься на свидание мечты». Свидание мечты наступило, а комбинезон висел на мне как мешок. Я посмотрела на себя в зеркало и чуть не расплакалась — выглядела как огородное пугало, которое по ошибке засунули в дизайнерскую вещь.
— Ну почему у меня ничего нет нормального?! — простонала я, падая на кровать прямо в гору отвергнутых вещей.
— Лиза, что у тебя происходит? — мама заглянула в комнату и окинула взглядом разгром. — Ты собираешь вещи на выброс или участвуешь в соревнованиях по бардаку?
— Я не знаю, что надеть. У меня свидание.
— Свидание? — мамины брови поползли вверх, и я увидела, как в её глазах зажёгся огонёк любопытства. — С кем?
— С парнем. Из универа.
— Тем самым, который вернул тебе конспекты? «Ш» на стикере? Которого папа хотел позвать на ужин?
— Мам!
— Что? Я помню, — она улыбнулась. — Твой папа ещё сказал: «
Позови друга на ужин. Хороший друг, раз возвращает конспекты
». Это он?
Я села на кровати и вздохнула. Скрывать дальше не было смысла — всё равно мама видела меня насквозь, как рентген. Врачебная привычка.
— Да, мам. Это он. Его зовут Дамир. Он... сложный. Очень сложный. Но хороший. По крайней мере, теперь.
— А раньше был не очень? — мама присела на край кровати, аккуратно отодвинув стопку отвергнутых джинсов.
— Раньше он был кошмаром, — честно сказала я. — Доставал меня, подкалывал, портил вещи. Я его ненавидела. А потом... он изменился. Или я изменилась. Или мы оба. Не знаю.
Мама взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и сухой — врач всегда тщательно моет руки, это въелось намертво.
— Лиз, я тебе верю. Ты у меня умная девочка. Если ты решила, что он достоин — значит, так и есть. Я не буду читать нотации про «береги себя» и «не доверяй мажорам». Ты сама всё знаешь.
— Спасибо, мам.
— А теперь, — она решительно встала, — давай выберем платье. Потому что через полтора часа он приедет, а ты сидишь на куче шмоток как на троне королевы хаоса.
Вдвоём мы справились быстрее. Мама методично перебрала все варианты, отметая их один за другим — «это слишком офисное, это слишком детское, это слишком откровенное, ты же не в клуб идёшь». В итоге остановились на тёмно-синем платье — простом, чуть выше колена, с длинным рукавом и мягким вырезом лодочкой. Ничего особенного, но оно сидело идеально и подчёркивало цвет глаз.
— Вот, — мама отступила на шаг и оглядела меня. — Прекрасно. Волосы распусти. И туфли надень те, с маленьким каблуком. Удобные и элегантные.
— Мам, ты как будто замуж меня выдаёшь.
— Нет, — она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Я обняла её. Просто так. Потому что она была лучшей мамой на свете.
— И не забудь... — начала она.
— Мам, я не забуду позвонить, если что.
— Я хотела сказать «не забудь предохраняться». Но «позвонить» — тоже подходит.
— Мама!
— А что? Я современная женщина. И врач. У меня в ящике стола лежат брошюры, могу дать почитать.
— Мама, нет!
Она рассмеялась — заразительно, по-девичьи — и чмокнула меня в макушку. Потом вышла, оставив меня наедине с зеркалом и пылающими щеками.
Я надела платье. Распустила волосы. Подвела глаза — чуть-чуть, только тушь и капелька теней. Посмотрела в зеркало и впервые за долгое время осталась довольна своим отражением. На меня смотрела не серая мышка. На меня смотрела девушка, готовая к первому свиданию.
— Ничего себе, — прошептала я своему отражению. — Ты даже симпатичная.
Отражение улыбнулось в ответ.
Ровно в двенадцать у подъезда остановился чёрный джип. Я увидела его из окна, и сердце немедленно подпрыгнуло к горлу, пропустило пару ударов и забилось где-то в районе висков. Он приехал. Минута в минуту, как всегда.
— Мам, пап, я ушла! — крикнула я, хватая сумку.
— Удачи! — донеслось из гостиной. — И позвони! И помни про брошюры!
Я выскочила из квартиры и сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. У подъезда остановилась на секунду — перевести дыхание, унять сердцебиение, поправить волосы. Не помогло.
Дамир ждал меня у машины.
Я увидела его и замерла на полуслове. Чёрные джинсы — не спортивные, а классические, облегающие длинные ноги. Чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающая татуировки на предплечьях. Волосы, как всегда, небрежно взъерошены — он провёл по ним пятернёй, когда выходил из машины, и они встали дыбом, придавая ему мальчишеский вид. На скуле — всё тот же шрам, уже почти заживший, превратившийся в тонкую серебристую нить. В руках он держал небольшой букет — белые альстромерии, перевязанные простой бечёвкой. Не розы, не помпезные лилии. Что-то скромное, но изящное. Что-то в моём вкусе, хотя я никогда не говорила ему о цветах.
Он был до невозможности красив. И он смотрел на меня так, будто я была не серой мышкой из Краснодара, а кем-то особенным. Кем-то, кого он ждал всю жизнь.
— Вау, — сказал он, и его голос прозвучал чуть хрипловато. — Ты... не в сером.
— Ты же просил, — я пожала плечами, стараясь скрыть смущение.
— Я просил. Но не ожидал, что ты послушаешься. Обычно ты споришь.
— Может, я решила сделать тебе приятно.
— Получилось, — он шагнул ко мне и протянул букет. — Это тебе. Катя сказала, ты любишь белые цветы. А я подумал, что розы — это банально.
— Катя? — я взяла букет и уткнулась в него носом, вдыхая тонкий аромат. — Ты спрашивал у Кати, какие цветы я люблю?
— Ну да, — он чуть смутился, и это было так неожиданно — Дамир Шторм, который смущается, — что у меня внутри всё перевернулось. — Я хотел угадать. Не хотел прийти с букетом, который тебе не понравится.