Страница 23 из 78
Глава 12.
Лиза
Март начался с неприятностей.
Нет, не так. Март начался с Глеба Кречета.
Я слышала это имя и раньше — Катя упоминала его пару раз, когда рассказывала про подпольные бои. Говорила, что он тоже боец, тоже из богатой семьи, но в отличие от Шторма — тупой как пробка и злой как цепной пёс, которого забыли покормить.
«Если Шторм — это ураган
, — сказала однажды Катя, —
то Кречет — это бульдозер. Прёт напролом, не думает о последствиях и ломает всё на своём пути».
Я не придавала значения. Мало ли в универе мажоров? Мне вполне хватало одного.
Но в начале марта Глеб Кречет вдруг появился в моей жизни. И не просто появился — он начал на меня смотреть.
***
Это случилось в столовой, в понедельник.
Я сидела с Катей, мы обсуждали курсовую и доедали булочки с тем самым абрикосовым вареньем, которое стало нашим ритуалом. Катя рассказывала про нового препода по медиаправу и параллельно рисовала что-то в моём блокноте — у неё была привычка вечно что-то чиркать, когда она говорила.
И вдруг я почувствовала это. Взгляд. Тяжёлый, липкий, неприятный. Такой, от которого хочется помыться.
Я обернулась.
За три стола от нас сидел парень. Здоровенный — плечи как шкаф, бычья шея, короткий ёжик светлых волос. Одет дорого, но безвкусно: брендовый спортивный костюм, золотая цепь поверх футболки. Вокруг него — трое таких же, поменьше. Свита.
Он смотрел прямо на меня. И улыбался. Медленно, сально, оценивающе — как смотрят на вещь в витрине, прикидывая цену.
Я быстро отвернулась.
— Кать, — тихо сказала я, — кто это? Вон тот, светловолосый.
Катя подняла глаза, посмотрела в ту сторону — и скривилась так, будто съела лимон.
— Глеб Кречет, — сказала она с отвращением. — Я тебе про него рассказывала. Местный отморозок. Дерётся на том же ринге, что и Шторм. Они друг друга терпеть не могут.
— Почему он на меня смотрит?
Катя нахмурилась.
— Не знаю. Но мне это не нравится. Совсем не нравится.
Я попыталась сосредоточиться на булочке, но кусок в горло не лез. Его взгляд всё ещё жёг затылок. Я чувствовала его каждой клеткой — и это было отвратительно. Не как со Штормом. Шторм смотрел тяжело, но в его взгляде был вызов, интерес, искра. А этот... этот смотрел как на мясо.
— Пойдём отсюда, — сказала я, вставая.
— Да, пойдём, — Катя подхватила сумку и блокнот.
Мы пошли к выходу, и я спиной чувствовала, что он провожает меня взглядом. До самой двери. До самого поворота коридора.
***
Во вторник он снова был в столовой. И в среду. И в четверг.
Он не подходил. Просто сидел и смотрел. Иногда ухмылялся, когда я оборачивалась. Иногда что-то говорил своей свите, и они ржали, поглядывая в мою сторону.
— Это уже не совпадение, — сказала Катя в пятницу. — Он специально садится так, чтобы тебя видеть.
— Может, ему просто нравится этот стол?
— Лиз, не будь наивной. Он охотится. И ты — его цель.
Я молчала. Внутри росло противное чувство — смесь страха и злости. Страха — потому что Глеб был реально опасен, я это чувствовала. Злости — потому что я опять стала объектом. Как в первые месяцы со Штормом. Только Шторм хотя бы был... интересным. А этот — просто жутким.
Вечером я позвонила Асе.
— Привет, подруга. Как Питер?
— Питер нормально, — сказала я. — А вот в универе появился один... персонаж.
— Что за персонаж? — Ася тут же оживилась. — Второй Шторм?
— Хуже. Этот не подкалывает. Он просто смотрит. Как удав на кролика.
— Фу, — Ася передёрнула плечами, я прямо видела это по голосу. — А Шторм что?
— А что Шторм?
— Он же вроде тебя защищает?
— Мы не... — я вздохнула. — Это сложно, Ась. Очень сложно.
— Лиз, у тебя всё сложно. Ты в Питере всего ничего, а уже два мужика вокруг тебя вьются. Один — псих, второй — маньяк. Ты магнитом притягиваешь неприятности?
— Похоже на то.
— Ладно, будь осторожна. И если что — звони. Я прилечу и наваляю обоим. У меня приёмы карате, между прочим.
— Ты не ходила на карате.
— Ну и что? Зато я громко кричу. Это тоже оружие.
Я засмеялась. Впервые за несколько дней.
***
В понедельник Глеб перешёл к активным действиям.
Я шла на пару — Катя задерживалась в деканате, — когда он вдруг вырос передо мной в коридоре, загородив проход. Здоровенный, выше меня на голову. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то ещё — чем-то неприятным, как от нагретого на солнце металла.
— Привет, Мышка, — протянул он, и слово «Мышка» в его устах прозвучало грязно. Не как у Шторма — с вызовом и ухмылкой. А как-то... сально. Будто он уже представлял, как меня сожрёт.
Я замерла.
— Я не Мышка.
— Да ладно? — он ухмыльнулся. — А Шторм тебя так называет. Я слышал.
— Это его личное изобретение. Я не мышь.
— А кто? — он шагнул ближе. — Кошка? Тигрица? Может, пантера? — он хохотнул, довольный своей шуткой. Свита за его спиной подобострастно загоготала.
— Дай пройти. У меня пара.
— А если не дам? Что сделаешь? Шторму пожалуешься? Побежишь к своему защитничку?
Я стиснула зубы. Сердце колотилось где-то у горла, но я не собиралась показывать страх.
— Я не жалуюсь. Я решаю проблемы сама.
— Ого, — он присвистнул. — Зубастая. Люблю таких. — Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его дыхания — смесь кофе и сигарет. — Знаешь что, Мышка? Если Шторм тебя обижает — ты только скажи. Я тебя защищу. Я с ним быстро разберусь.
— Мне не нужна защита.
— Нужна, — он улыбнулся, но улыбка была недоброй. — Просто ты ещё не знаешь. Все вы, мышки, думаете, что справитесь сами. А потом оказывается, что без кота — никуда.
Он протянул руку и коснулся пряди моих волос. Медленно провёл пальцами сверху вниз.
Я отдёрнулась как от огня.
— Не трогай меня.
— Ладно, ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза остались голодными. — Не кипятись. Я просто хотел познакомиться. Поближе. Узнать, что в тебе нашёл Шторм. Должно быть, что-то особенное, раз он от тебя не отходит уже полгода.
— Это не твоё дело.
— Всё, что касается Шторма, — моё дело, — отрезал он, и его голос стал жёстче. — Мы с ним в одной лиге. И когда у него появляется слабость — мне интересно. Очень интересно.
— Я не слабость.
— Ты — слабость, — он наклонился ко мне и прошептал почти в ухо: — Просто он ещё не понял. А когда поймёт — будет поздно. Для вас обоих.