Мой личный Ад

На следующий день я уронил её сумку. На третий — спрятал учебник. Она искала его полпары, а когда нашла — у меня на коленях, — просто взяла и открыла, будто так и надо.

Ни слова. Ни взгляда.

На четвёртый день я не выдержал.

— Ветрова, — окликнул я её после пары. — Стой.

Она остановилась. Обернулась. Посмотрела на меня — вежливо, спокойно, с лёгким оттенком раздражения. Как на муху.

— Что?

— Почему ты молчишь?

— А что я должна говорить?

— Не знаю, — я шагнул ближе. — Может, «отстань»? Может, «иди к чёрту»? Хоть что-то. Ты же в первый день была смелой. Куда это делось?

Она помолчала. Потом сказала:

— Я поняла, что это бесполезно. Ты всё равно не отстанешь. Так зачем тратить силы?

— То есть ты сдалась?

— Нет, — она покачала головой. — Я адаптируюсь. Мыши — они живучие. Знаешь?

И ушла. А я остался стоять посреди коридора с дурацким чувством, что меня только что поставили на место.

Тихо. Вежливо. Без единого грубого слова.

И это бесило меня сильнее, чем если бы она накричала.

***

Прошёл месяц.

Я продолжал играть. Она продолжала молчать. Это превратилось в своеобразный ритуал — я делаю гадость, она её игнорирует. Я подкалываю — она не реагирует. Я повышаю ставки — она становится ещё тише.

Это сводило с ума.

— Ты похож на кота, который играет с мышью, — заметил Рома как-то вечером. — Только мышь не играет в ответ. Она просто сидит и смотрит на тебя. Тебе не кажется это странным?

— Мне кажется это скучным.

— Тогда брось. Найди другую.

— Не могу.

— Почему?

Я не ответил. Потому что сам не знал. Что-то в ней цепляло. Что-то, спрятанное глубоко, под слоем тишины и спокойствия. Я хотел добраться до этого. Разбить скорлупу. Увидеть тот самый огонь, который мелькнул в первый день.

Однажды я проснулся ночью и понял, что думаю о ней.

В три часа ночи. В темноте. В тишине.

Её лицо стояло перед глазами. Её голос — «

Ты пустота»

— звенел в ушах.

«

Что ты со мной делаешь, Ветрова? —

подумал я.

— И почему я не могу перестать о тебе думать?»

Ответа не было.

Но я знал одно: игра только началась.

И я не успокоюсь, пока не узнаю, кто она на самом деле.