Страница 11 из 78
Глава 7.
Дамир
Я не планировал её замечать.
Серьёзно. В универе полно девчонок — ярких, громких, доступных. Они сами вешаются на шею, сами пишут в директ, сами приходят на бои и визжат моё имя так, что потом голова болит три дня. Мне не надо напрягаться. Всё приходит само. Так было всегда, сколько я себя помню.
А эта...
Я даже имя её запомнил не сразу. Ветрова. Лиза. Перевелась откуда-то с юга — из Краснодара, кажется. Столкнулась со мной в коридоре, рассыпала свои бумажки и смотрела на меня так, будто я не Дамир Шторм, а просто препятствие на пути. Как стул, который задвинули не на место. Как дверь, которую надо открыть, чтобы пройти дальше.
Не «ой, прости, я такая неловкая». Не «вау, ты такой высокий». Не этот вечный взгляд снизу вверх, когда девушка уже прикидывает, как бы половчее записать своё имя в мой телефон.
Ничего.
Просто собрала листы и ушла. Даже не обернулась.
И это, блядь, зацепило.
Я стоял посреди коридора и смотрел ей вслед, чувствуя себя полным идиотом. Обычно это на меня смотрят вслед. Обычно это меня провожают взглядами. А тут — она просто ушла. Как будто я был пустым местом.
— Шторм, ты чего залип? — Рома пихнул меня локтем. — У тебя такое лицо, будто ты привидение увидел.
— Ничего, — буркнул я. — Просто задумался.
— О новенькой? — он усмехнулся. — Серая какая-то. Мышка. Ничего особенного.
Мышка. Да. Прозвище родилось само собой — маленькая, серенькая, юркая. Идеально подходит.
Но внутри меня что-то щёлкнуло. Потому что я видел её глаза. Когда она на меня посмотрела — прямо, не отводя взгляда, — в них не было страха. Вообще. Только раздражение. Как будто я был назойливой мухой, от которой надо отмахнуться.
Никто так на меня не смотрел.
Никто.
***
Вечером того же дня я стоял в спортзале и избивал грушу.
Это был мой ритуал. Когда мысли путались, когда внутри закипало что-то, чему я не мог подобрать название, я шёл в зал и бил. Час. Два. Три, если нужно. Пока мышцы не начинали гореть, пока пот не заливал глаза, пока голова не становилась пустой и звонкой, как колокол.
Сегодня груше доставалось особенно сильно.
— Шторм, ты пятый подход делаешь, — Рома сидел на скамейке и лениво листал что-то в телефоне. — Груша уже дымится. Что с тобой?
— Ничего.
— Ага, конечно. Ты с самого универа сам не свой. Может, расскажешь?
Я остановился. Дыхание было тяжёлым, сердце колотилось где-то в горле. Снял перчатки, швырнул их на пол.
— Ты когда-нибудь встречал человека, которому на тебя плевать?
Рома поднял бровь.
— В смысле?
— В прямом. Который смотрит на тебя — и не видит. Которому всё равно, кто ты, сколько у тебя денег, на какой тачке ты ездишь. Который просто... не реагирует.
— Это ты про новенькую, что ли? — Рома отложил телефон. — Ветрову?
Я не ответил. Подошёл к скамейке, взял бутылку с водой, сделал глоток.
— Слушай, Дамир, — Рома почесал затылок. — Ты на неё запал?
Я поперхнулся водой.
— Чего?!
— Ну а что? Ты весь день о ней говоришь. Вернее, не говоришь, но думаешь — это видно. Я тебя знаю сто лет, ты никогда не залипал на девушку дольше, чем на пять минут. А тут — она тебя зацепила.
— Не зацепила, — отрезал я. — Просто... интересно. Она странная.
— Чем?
— Не боится. Я ей «добро пожаловать в ад», а она мне — «ты пустота». При всех. Представляешь?
Рома присвистнул.
— Серьёзно? Она так сказала?
— Слово в слово.
— И что ты сделал?
— Ничего, — я пожал плечами. — Рассмеялся.
— Рассмеялся? — Рома уставился на меня. — Ты? Дамир Шторм? Человек, который ломает парней за косой взгляд, просто рассмеялся?
— А что мне было делать? Ударить её? — я допил воду и смял бутылку. — Она девушка. Я девушек не бью.
— Ты их игнорируешь. Или уничтожаешь словами. Но ты не смеёшься. Ты никогда не смеёшься, когда тебе бросают вызов.
Я молчал. Потому что он был прав. Я должен был разозлиться. Должен был поставить её на место — жёстко, при всех, чтобы другим неповадно было. Это мой стиль. Моя репутация. Мой способ выживать в этом серпентарии.
Но я не разозлился.
Мне стало... интересно.
— Знаешь, что я думаю? — Рома поднялся со скамейки. — Я думаю, что ты встретил кого-то, кто не прогибается. И это тебя бесит. И одновременно заводит. Потому что ты привык, что всё по-твоему. А тут — бац — и появляется человек, которому плевать на твои правила.
— Она просто новенькая. Через неделю привыкнет и станет как все.
— А если нет?
Я не ответил. Натянул перчатки и вернулся к груше.
Удар. Ещё удар. Груша закачалась на цепях, как повешенный.
Если нет? Если она не станет как все?
Тогда, кажется, у меня проблемы.
***
Всю следующую неделю я наблюдал за ней.
Не специально. Просто... она всё время была рядом. В аудитории — сидела впереди, и я видел её затылок, её дурацкий хвост, её тонкую шею, на которую иногда падали выбившиеся прядки. В столовой — сидела с этой розововолосой, Катей, и что-то обсуждала, активно жестикулируя. В коридоре — шла, обнимая книги, и смотрела под ноги, как будто боялась споткнуться.
Она была тихой. Незаметной. Серой мышью, как я и сказал.
Но иногда — очень редко — она поднимала глаза, и тогда я видел то, что заметил в первый день. Огонь. Спрятанный глубоко внутри, под слоем спокойствия и вежливости. Он горел в её карих глазах, как янтарные искры.
Она не была серой.
Она притворялась.
И это бесило меня больше всего. Потому что я видел её настоящую — ту, что ответила мне в коридоре. А все остальные видели только маску.
— Ты опять на неё смотришь, — заметил Рома на очередной паре.
— Я смотрю в окно.
— Окно слева. А она справа. Шторм, не ври мне. Я твой друг, помнишь?
Я не ответил. Просто продолжил сверлить взглядом её затылок. Она писала. Ручка мелькала в её пальцах, оставляя на бумаге ровные строчки. Почерк у неё был красивый — я заметил ещё в первый день, когда поднял с пола один из её листов. Аккуратный, с наклоном вправо, с какими-то завитушками на заглавных буквах.
«Почему ты не реагируешь, Ветрова? —
думал я, глядя на неё
. — Почему тебе плевать?»
Ответа не было.
И тогда я начал игру.
***
Первый подкол был невинным. Я «случайно» уронил её ручку с парты. Она наклонилась, подняла. Я прошептал ей на ухо:
— Какая ты у нас ловкая, Мышка.
Она промолчала. Даже не обернулась. Только плечи чуть напряглись.