Страница 10 из 78
— Слушай, — она отложила телефон и взяла булочку. — Я тебе сейчас расскажу всё, что знаю о Шторме. Чтобы ты понимала расклады. Потому что, кажется, ты влипла по-крупному.
— Валяй.
— Дамир Шторм — не просто мажор. Он реально опасный. Я говорила, что он участвует в подпольных боях. Без правил. До крови. — Она понизила голос. — Это не какие-то там школьные разборки. Это серьёзный подпольный ринг. Ставки, деньги, иногда — травмы, с которыми потом едут не в больницу, а к знакомому врачу, который не задаёт вопросов.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Я журналист, — Катя улыбнулась, но как-то невесело. — Или будущий журналист. Собирать информацию — моя работа. Я уже год копаю под эту тему. Хочу написать расследование о подпольных боях в Питере. И Шторм — ключевая фигура. Он там звезда. У него нет ни одного поражения за два года. Представляешь? Ни одного. Он выходит на ринг, и все знают — его противник ляжет.
— Но почему он этим занимается? У него же есть деньги. Отец — бизнесмен.
— В том-то и дело, — Катя подалась вперёд. — У них с отцом очень плохие отношения. Отец хотел, чтобы Дамир пошёл по его стопам — бизнес, менеджмент, элитные тусовки. А Дамир выбрал ринг. Назло. Или потому, что это единственное, что он чувствует по-настоящему. Я слышала, его мать ушла из семьи, когда ему было десять. Просто собрала вещи и исчезла. И с тех пор он... ну, ты видела.
— Он ищет адреналин, — тихо сказала я.
— Именно. Он как наркоман. Только его наркотик — опасность. И ещё... — Катя замялась. — Говорят, у него нет девушки. То есть, девушки есть — на одну ночь. Но постоянной нет. Потому что он... как это сказать... не верит в отношения. После матери. Считает, что все женщины — это проблема, которая рано или поздно уйдёт.
Я молчала, переваривая информацию. В голове складывалась картинка. Дамир Шторм — не просто красивый мажор, которому скучно. Это сломанный человек. Опасный. Непредсказуемый. И одинокий.
И я только что попала в его поле зрения.
— Слушай, Лиз, — Катя накрыла мою ладонь своей. — Я не хочу тебя пугать. Но будь осторожна. Он играет с людьми. Это его развлечение. И когда игрушка надоедает, он её выбрасывает. А люди... люди ломаются.
— Я не сломаюсь, — сказала я, глядя на остывающий чай.
— Что?
— Я не сломаюсь, — повторила я громче. — Я пережила переезд, потерю друзей, расставание с парнем. Я оставила всё, что любила, за две тысячи километров. Какой-то мажор с татуировками меня не сломает.
Катя посмотрела на меня с уважением. Потом улыбнулась.
— Знаешь, Ветрова, а ты мне нравишься. Ты... зубастая. Не снаружи — внутри. Как маленький хищник. Притворяешься серой мышкой, а на деле — волк в овечьей шкуре.
— Это комплимент?
— Ещё какой, — она подняла стаканчик с чаем. — Давай. За зубастых мышек.
— За зубастых мышек, — я чокнулась с ней своим стаканчиком.
Прозвенел звонок на следующую пару. Я встала, собрала вещи и направилась к выходу. На душе было тяжело, но впервые за этот день — не безнадёжно.
Я не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, насколько жестокой может быть его игра. Не знала, что через два года буду стоять у края клетки и смотреть, как он дерётся за меня.
Но я знала одно: я не сломаюсь.
Я — Ветрова.
А Ветровы не стараются. Ветровы делают.