Страница 60 из 67
А потом — приходят они. Корабли даргсов. Сотни кораблей. Тысячи. Они застилают небо. Взрывы. Крики. Дети, бегущие по улицам, спасаясь от огня. Старики, закрывающие собой храмы, чтобы спасти хотя бы крупицу знаний. Женщины с младенцами на руках, бегущие к спасательным капсулам. Мужчины, пытающиеся задержать врага голыми руками.
— Это не голограмма, — говорит Алисия, и в ее голосе слезы. Она не плачет. Она выше этого. Но я чувствую, как ей больно. — Это запись памяти. Прямое свидетельство того, что произошло. Только тот, в чьих жилах течет кровь торвенцев, может открыть кристалл. Только мы можем засвидетельствовать эту боль. И сегодня я делаю это для всего мира. Пусть все видят, кто вы. Пусть все знают, что вы сделали.
Запись идет. Час. Два. В зале тишина. Даже даргсы молчат. Потому что отрицать невозможно. Их корабли. Их эмблемы. Их голоса, отдающие приказы. Гирбиды, получающие оплату. Флот Дар'Веллов, застывший на орбите, не понимающий, что происходит.
Когда запись заканчивается, Алисия поворачивается к судьям. Ее лицо спокойно. Ее голос тверд.
— Я требую справедливости. Пусть те, кто отдавал приказы, ответят по закону. Пусть те, кто их исполнял, тоже ответят. Пусть те, кто смотрел и молчал, ответят за свое молчание. И пусть имя Конрада Дар'Велла будет очищено. Он был пешкой в чужой игре. Он не знал. Он ошибался. Он заплатил за это жизнью. Но он не был убийцей.
Она сходит с трибуны. Я помогаю ей сесть. Она кладет руку на мою, и я чувствую, как ее пальцы дрожат. Но она улыбается. Впервые за все время. Улыбается мне.
Судья берет слово. Его голос звучит в тишине, как камертон, задающий тон.
— У суда есть доказательства. Свидетельства. Живая свидетельница. Кристалл, подлинность которого подтверждена генетическим тестом, проведенным в присутствии судей. Родство между Алисией и Марией Соколовой доказано. Обвинение даргсов и гирбидов в геноциде расы торвенцев считается доказанным.
Он делает паузу. В зале — тишина. Я слышу свое дыхание. Слышу дыхание Ксавьера. Слышу, как бьется сердце Алисии.
— Приговариваю: все высшее командование даргсов, участвовавшее в планировании и исполнении операции по уничтожению торвенцев, к пожизненному заключению в исправительных колониях Альянса без права на помилование. Торговая Федерация даргсов распускается. Все активы конфискуются в пользу компенсаций выжившим торвенцам и их потомкам. Гирбиды, как наемная сила, лишаются права на ведение военных действий в секторах Альянса сроком на пятьсот лет. Все контракты, заключенные с ними за последние сто лет, подлежат пересмотру.
Судья поворачивается к Ксавьеру. Его голос становится мягче.
— Имя Конрада Дар'Велла реабилитировано посмертно. Его дело пересмотрено. Все обвинения сняты.
Ксавьер встает. Его лицо непроницаемо. золотые полосы на его лице пульсируют чаще, чем обычно.
— Ваша честь, — говорит он.
Удар молотка и заседание окончено. Приговор вынесен.
Мы выходим из здания суда. Внизу, на ступенях, сотни людей. Тысячи. Они не кричат, не аплодируют. Они просто смотрят. И в их глазах я вижу то, что не видела никогда. Уважение. Надежду. Веру в то, что справедливость возможна.
Алисия берет меня за руку.
— Теперь я могу уйти спокойно, — говорит она тихо.
— Нет, — я сжимаю ее пальцы. — Ты останешься. Мы восстановим то, что потеряли. Вместе. Ты расскажешь мне о нашей семье. О нашем народе. О том, что мы потеряли. О том, что можем вернуть. Ты научишь меня. А я научу своих детей. И их детей. Торвенцы не исчезнут. Мы будем жить.
Она смотрит на меня, и в ее глазах — слезы.
— Ты так похожа на него, — повторяет она. — На твоего отца. Упрямая. Добрая. Сильная. Он был таким же.
— Это от вас, — улыбаюсь я. — Упрямство. Доброта. Сила. Это от вас. От торвенцев. От тех, кто выжил. От тех, кто ждал тысячу лет.
Ксавьер обнимает меня за плечи. Я чувствую его тепло, его силу, его любовь.
— Летим домой, — говорит он. — На Вальдиру. Нас там уже ждут.