Страница 61 из 67
50. Домой
Мы летим на Вальдиру. Ксавьер ведет корабль сам, хотя мог бы доверить это любому пилоту флота. Но я знаю, почему он этого не делает. Ему нужно быть здесь. Рядом. Чувствовать, что все под контролем. После всего, что случилось, он не выпускает мою руку. Даже когда управляет штурвалом, его пальцы сжимают мои.
Я закрываю глаза. Представляю маму, которая никогда не была дальше Земли. Косту, который мечтал о космосе, но не думал, что увидит его так скоро. Им, наверное, страшно. И удивительно.
Алисия сидит сзади, молчит, смотрит на звезды. Она сказала всего несколько слов после того, как мы покинули зал суда. Я знаю, ей нужно время. Годы сна не проходят бесследно.
— Скоро будем, — голос Ксавьера возвращает меня в реальность.
Мы садимся на посадочную площадку перед дворцом. Я выхожу первой, и ветер треплет мои волосы, принося запах цветов и чего-то знакомого, родного. Внизу, у ступеней, я вижу их.
Мама стоит, прижав к себе Костю, и смотрит в небо. Ее лицо бледное, испуганное, но когда она видит меня, оно преображается.
— Машенька! — кричит она, и я бегу, забыв о платье, о туфлях, о том, что я теперь не просто землянка, а последняя из торвенцев.
Я обнимаю ее, чувствую ее запах и плачу.
— Жива, — шепчет она. — Жива, моя девочка.
— Я в порядке, мам. Все хорошо.
Костя смотрит на меня с восхищением. Он вытянулся, поправился, в глазах нет той боли, что была раньше.
— Сестренка-космонавтка, — говорит он, и я смеюсь сквозь слезы.
— Помощница прокурора, поправляю, — отвечаю я, как тогда, на Земле.
Он обнимает меня.
— Костя, — шепчу я. — Ты не..
— Я знаю, — перебивает он. — Мама рассказала. Мне все равно. Ты моя сестра. Всегда.
Я прижимаю его крепче. Мой брат. Мой Костя.
Алисия спускается по трапу, опираясь на руку Ксавьера. Мама смотрит на нее, и в ее глазах — любопытство.
— Это Алисия, — говорю я. — Моя.. прабабушка.
Мама молчит. А потом подходит и обнимает ее. Просто обнимает, как обнимают родных после долгой разлуки.
— Спасибо, — шепчет мама. — За мою дочь.
* * *
Мы идем в дом. Ксавьер ведет нас через знакомые залы, мимо фресок, мимо парящих кириннов. Костя смотрит на все с открытым ртом, и я улыбаюсь, глядя на его восторг.
— Это же настоящий дракон! — кричит он, когда серебристая тень проносится над нами.
— Киринн, — поправляю я. — Хранитель памяти.
— Круто, — выдыхает он.
Таэль встречает нас в малой гостиной. Стол накрыт. Свечи, серебро, снова блюда, которые я никогда не видела, но от которых исходит удивительный аромат. И пирог. Мамин пирог. Таэль поставил его в центр стола, как главное блюдо.
— Я попросил рецепт, — говорит он с легким поклоном.
Мама смеется, и этот смех, как музыка. Я не слышала его так давно.
Мы садимся. Ксавьер рядом со мной. Напротив — Алисия. Мама и Костя между нами.
— За нас, — поднимает бокал Ксавьер. — За семью.
Я смотрю на этих людей и понимаю, что это и есть мой дом. Не Земля. Не Лазурит. Не Вальдира. Они.
— Расскажи, — просит Костя. — Все расскажи.
И я рассказываю. О том, как попала на станцию, как встретила Ксавьера, как мы упали на Лазурит, как нашли базу торвенцев. О Светлячке, об Иллюмисе, о том, что я — не просто землянка. О войне, о суде, о том, как они стали заложниками.
Мама плачет. Костя слушает, открыв рот. Алисия молчит, но я чувствую, как ее рука накрывает мою.
— А теперь? — спрашивает Костя. — Что теперь?
— Теперь мы будем жить, — отвечает Ксавьер, и в его голосе — сталь и нежность одновременно. — Все вместе.
Он встает. Я смотрю на него, не понимая. Он обходит стол, подходит ко мне. И вдруг — опускается на одно колено.
В комнате тишина. Даже свечи, кажется, перестают мерцать.
— Мария, — говорит он, и в его глазах — целая вселенная. — Я не умею говорить красиво. Не умею просить. Я привык приказывать. Но сегодня я прошу. Не как Прокурор. Не как герцог. Как мужчина, который не мыслит жизни без тебя. Оказать мне честь и стать моей женой.
У меня перехватывает дыхание. В руках у него кольцо — золотое, с синим камнем, мерцающим, как его глаза.
Слезы текут по щекам. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Да, — выдыхаю наконец. — Да, Ксавьер, да.
Он надевает кольцо на мой палец, поднимается и целует меня.
Костя свистит. Мама плачет. Алисия улыбается.
* * *
Ночь наступает быстро. Мы сидим на террасе, глядя на звезды. Мама и Алисия разговаривают о чем-то своем, о женщинах, о детях, о том, что теряли и обретали. Костя уже спит в своей комнате — я слышу его тихое дыхание через открытую дверь, и это успокаивает меня, наполняет теплом, которого так не хватало все эти годы.
Ксавьер обнимает меня за плечи. Его рука тяжелая, надежная, сжимает меня так, будто я — самое ценное, что у него есть. Я чувствую его дыхание на своей шее, и по коже бегут мурашки.
— Счастлива? — спрашивает он, и в его голосе — все. Вся вселенная, которую он мне подарил.
— Невероятно, — отвечаю я. И это не просто слово. Это чувство, которое разливается по венам, пульсирует в сердце, заставляет меня улыбаться без причины.
Он не говорит больше ничего. Просто берет меня за руку и ведет в дом. В свою комнату. В нашу комнату..
Мы переступаем порог, и я чувствую, как воздух вокруг меняется. Здесь пахнет им — тем особенным, пряным запахом, который я узнаю из тысячи. В комнате горит мягкий свет, и золотые полосы на лице Ксавьера пульсируют ровно, спокойно, отражая его состояние.
Он закрывает дверь. Медленно. Не спеша. Я слышу щелчок замка, и этот звук отдается где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться быстрее.
Ксавьер поворачивается ко мне. В его глазах нежность. Такая глубокая, такая сильная, что у меня перехватывает дыхание.
— Иди сюда, — шепчет он, обнимает меня, прижимает к себе, и я чувствую, как его руки скользят по моей спине, по талии, по бедрам. — Ты знаешь, — говорит он, и его губы касаются моего уха, — я думал, что никогда не смогу быть нежным. Думал, что во мне этого нет.
— А теперь? — шепчу я, и мой голос дрожит.
— А теперь я не могу быть другим. С тобой.
Он целует меня. Медленно.
Мои руки сами тянутся к его одежде. Я расстегиваю пуговицы, одну за другой, и чувствую, как его дыхание учащается под моими пальцами. Он не торопит. Он позволяет мне исследовать его, как когда-то он исследовал меня.
Когда его рубашка падает на пол, я провожу ладонями по его груди, по золотым полосам, которые пульсируют под моими пальцами. Он вздрагивает, закрывает глаза, и я вижу, как напрягаются его мышцы.
— Чувствительно? — спрашиваю я.