Страница 60 из 63
Глава 25
Гармония чисел
Катэль Аккрийский
Голова раскалывалась с самого утра.
Дракон, у которого болит голова. Кому сказать — засмеют. Но в висках стучало мерно и постоянно, как капли воды в клепсидре.
Катэль Аккрийский сидел в чёрном лаковом кресле с золотой инкрустацией и тяжело опирался локтем на резной подлокотник. Очередной свиток с числами расплывался перед глазами. Семьсот лет — это очень много, но всё равно недостаточно, чтобы научиться слушать одновременно пятерых чиновников, каждый из которых убеждён, что его сфера страдает сильнее остальных.
Отчётный период во дворце — это месяц, когда подводятся траты за прошлый год и чиновники первого ранга объявляют, какие крупные траты им предстоят в следующем. Острову Серебряной Цапли требовались деньги на ремонт дамбы из-за обильных дождей последние три года подряд. Остров Сизого Дыма просил средства на новую дорогу между деревнями, так как старая осыпалась. Северные острова жаловались на нехватку зерна после неурожая, южные — на пиратов на торговых маршрутах. Два дракона из разных родов сцепились из-за пролива ещё до начала совещания и теперь сидели у противоположных стен зала, делая вид, что не замечают друг друга.
Катэль слушал, кивал, задавал вопросы и осознавал, что всё это он уже слышал. Причём не похожее, а именно это. Дамба, дорога, зерно, пираты. В прошлом году были дамба, дорога, зерно и пираты. И в позапрошлом.
Суммы согласовывались и выделялись, чиновники благодарили, кланялись и уходили. А через год приходили снова с теми же проблемами. Как будто деньги уходили не туда, куда надо, но в то же время и он, и Мидзухо-сан многократно проверяли: никто не ворует, все риены тратятся именно так, как заявлено, да и не малые суммы. Так в чём дело?
Принц устало потёр переносицу.
В левом крыле Небесного Павильона его ждали ещё два совещания, три аудиенции и письмо от эльфийского посла, на которое он не отвечал четыре дня. А в его кабинете сидит Юля и уже неделю с упорством проверяет отчёты по овцам с Большой Земли, попутно фырчит на рыжего кота, подобранного на пристани, и выдаёт идеи, способные заставить старших родичей перевернуться в фамильных усыпальницах. Мысль о юрэй отчего-то согревала.
— Ваше высочество? — осторожно позвал кто-то. — Нам продолжать?
Первый принц поднял взгляд. Пятеро чиновников смотрели на него в ожидании. Именно этот момент Юля выбрала, чтобы внезапно с громким криком ворваться в зал для совещаний:
— Катэ-э-эль! Я знаю, в чём дело!
* * *
Юля
— Катэ-э-эль! Я знаю, в чём дело!
Я на радостях вплыла в полное чиновников помещение. На удивление тут стояла относительная тишина, и, понимая, что Катэль не может задавать мне вопросы при таком количестве свидетелей, я быстро заговорила:
— Я до конца не разобралась, надо выспросить Ватанабэ-доно и Такано-сана о подробностях, но я готова спорить, что охотникам плохо платят!
Красивые тёмные брови изящно поднялись на лоб.
— Насколько мне известно, — медленно произнёс принц, обращаясь словно бы ко всем сразу и как будто задумчиво, — на Огненном Архипелаге выплачивается достойное жалованье представителям всех ремёсел.
По комнате прокатилась лёгкая волна недоумения. Чиновники переглянулись, кто-то кашлянул. С чего это принц говорит сам с собой?
— Истинно так, ваше высочество, существует единый Табель Ставок, утверждённый ещё во времена вашего дедушки и обновляемый раз в десятилетие. Каждая профессия от рыбака до кузнеца имеет своё чётко прописанное жалованье, согласованное с потребностями ремесла и опасностями труда… — принялся говорить кто-то из чиновников, но я-то знала, что ответ предназначался мне.
— Нет-нет, сама первоначальная ставка у охотников и пастухов нормальная, я сверяла, но у меня есть ощущение, что охотникам плохо распределяют заработок, — поспешила объясниться. — В свитках в общих тратах внесено, что сто пятьдесят два риена были потрачены на три группы охотников, понимаешь? Три! Сто пятьдесят два не делится на три, даже если через сэру или скрипты. Мне кажется, что чиновники что-то намудрили с их оплатой.
Катэль шумно вздохнул.
— Ваше высочество, мы можем продолжать заседание? — уважительно спросил один из фиолетовохалатых.
Я поняла, что у меня есть лишь секунды, чтобы убедить принца в важности моей информации:
— А вдруг чиновники не только охотникам и пастухам криво платят? Общая сумма сходится, да, но, заплатив за меньшую работу больше и наоборот, можно породить зависть и злобу! В итоге те, кто получает много ни за что, разленятся, а те, кому платят неоправданно мало за сложные дела, в следующий раз откажутся от работы. Катэль, ну пожа-а-алуйста! — Я сложила ладони и сделала очень большие глаза.
Видимо, я сказала что-то правильное, потому что принц внезапно переменился в лице:
— Небо благодарит вас за усердие, — произнёс Катэль, поднимаясь с кресла на небольшом пьедестале. Я ещё в первый раз, когда здесь была, оценила расположение принца, но сейчас он выглядел совершенно восхитительно. Грозный такой, высокий… — Совет прерывается. Прошу всех удалиться. Ватанабэ-доно, ваше присутствие мне ещё потребуется.
Несколько десятков мужчин в одинаковых одеждах синхронно поклонились и потянулись к выходу. Они явно были озадачены приказом его высочества, похоже, нечасто Катэль делал внезапные перерывы, но он на то и принц, что его приказы не обсуждаются. Последний чиновник задержался у дверей чуть дольше положенного — видимо, пытался выяснить, зачем его высочество оставил Ватанабэ-доно, но под пристальным взглядом Икари-сана всё-таки вышел. Сёдзи закрылись.
В зале остался один человек в фиолетовом халате.
Я наматывала круги под потолком и чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси нетерпения, возбуждения и лёгкого мандража. А если я не права? Катэль посчитает меня сумасшедшей и больше никогда слушать не станет. Вся моя теория держалась на двух вещах: смутном профессиональном чутье из прошлой жизни и том простом факте, что сто пятьдесят два не делится на три. Честно говоря, озвученная вслух идея попахивала откровенным бредом. Однако памятуя, как жители острова Рыбьих Слёз молились каждому камню в пересохшем русле вместо того, чтобы просто починить мост, быстренько его освятить и таскать воду к рисовым террасам, я бы уже не взялась предсказывать, что здесь считается разумным, а что — нет.
Худой старичок с длинной седой бородой почтительно поклонился:
— Чем могу быть полезен, ваше высочество?